Вся ложь

— она так сильно сжимает край стола, что костяшки пальцев белеют.

Один из студентов толкает локтем своего друга на выходе.

Бри прочищает горло и понижает голос.

— Ты должна взять себя в руки, или, клянусь Богом...

— Что? — я настаиваю, когда она замолкает. — Если ты начинаешь угрожать, заканчивай.

— Карма, Рейна. — она выпрямляется. — Она всегда приходит, чтобы укусить тебя за задницу. — она поправляет волосы и выбегает из класса.

Я стою, сжимая свою сумку и чувствуя себя совершенно не в своей тарелке.

Моя голова чуть не взрывается от количества сценариев, бушующих в ней. Могла ли я тоже обидеть Бри?

Честно говоря, с моим послужным списком я бы не удивилась.

Наоми проносится мимо меня с мстительной ухмылкой на лице.

— Хэштег соревнование сук. — она надувает жвачку в пузырь и лопает его мне в лицо.

Я закрываю глаза, тоскуя по терпению. Единственная причина, по которой я не нападаю на нее, заключается в том, что я совершила что-то непростительное.

— Оставь капитана в покое. — Люси встает передо мной, защищая.

Наоми отшвыривает ее.

— С радостью, последовательница. — она начинает уходить, затем останавливается и бросает еще один комментарий через плечо. — О, и Люси, возможно, ты захочешь забрать это.

Люси озирается в замешательстве.

— Твоё достоинство. — а потом Наоми выходит за дверь.

Люси шмыгает носом. Я встаю на дрожащую ногу и неловко похлопываю ее по плечу. Я совершенно не уверена, когда дело доходит до утешения других, но я ненавижу видеть, как Люси страдает.

Я знаю ее всего два дня, но она и Наоми, без сомнения, самые ненастоящие люди в команде. Она обязательно вводит меня в курс дела, когда я теряюсь. Она не последовательница, как называла ее Наоми; она просто делает все возможное, чтобы все ладили.

Она пустышка. Мама часто говорила мне, что у таких типов обычно мягкая, хрупкая сердцевина.

Как я могу вспомнить, что говорила мне мама? Я думала, что у меня нет мамы.

Я имею в виду, конечно, меня родила одна из них, но она умерла во время родов. Из того, что я собрала о своей жизни — через Гугл, — мой папа всю свою жизнь был родителем-одиночкой, так что мачеха тоже не может быть.

— О, прости, капитан. — Люси вытирает влагу под глазами. — Я больше не буду этого делать.

— Делать что? — мой голос звучит так же растерянно, как и я себя ощущаю.

— Ты сказала нам не плакать на публике, иначе заставишь нас чистить туалет.

Черт возьми. Я была диктатором.

— Забудь об этом. — я протягиваю ей свой носовой платок, и она берет его, будто это Святой Грааль. — Ты не обязана защищать меня, Люси. Я прекрасно могу постоять за себя.

— Я просто не хотела, чтобы между вами двумя все вышло из-под контроля. Нао может быть действительно мстительной.

— Нао? — я приподнимаю бровь. — Она позволяет тебе так ее называть?

— Уф.