Вся ложь

— Как будто она стал более стервозной и сварливой, чем обычно, — говорит другая девушка, Морган.

— Она даже не ест низкоуглеводную пищу, как все мы.

— И она также не бегает по утрам.

— Ты видела ее бедра? Или эти обвисшие руки?

— Кто-то видел, как она спала на кладбище. Насколько это жутко?

Боже. Эти девушки похожи на пресных животных, разрывающих плоть своей жертвы на части, смеясь и шутя.

Парни продолжают есть в тишине, но это то же самое, что участвовать.

Я игнорирую их, сосредоточившись на Наоми, держащей свою тарелку и выбегающей из кафетерия. Ее шаги напряжены, а плечи горбятся от напряжения.

Я сделала это с ней? Я превратила ее в кого-то, кого ненавидит ее собственная команда?

В моем понимании быть капитаном означает заботиться обо всей команде. Почему у меня такое чувство, что все было наоборот?

Как я могла посметь кому-то переспать с такой милой девушкой, как Наоми?

Я встаю, вытирая рот салфеткой. У меня все равно нет аппетита к этому салату.

— Куда ты идешь, Рей? — Бри кладет руку мне на плечо, будто требуя, чтобы я села обратно. — Мы должны пройти через нашу рутину, помнишь?

Нет, я не помню. В этом вся гребаная проблема.

И все же я одариваю их легкой улыбкой, которую, как мне начинает казаться, они от меня ожидают.

Не слишком давя на больную ногу, я прямиком выхожу из кафетерия, кивая и улыбаясь каждому, кто зовет меня по имени. Рыжеволосый парень, который не может быть старше второкурсника, замирает, когда я машу ему в ответ.

Черт. Пожалуйста, скажите мне, что я не из тех, кто принижает всех вокруг.

Выйдя на улицу, я замечаю Наоми, отступающую к заднему входу в колледж. Я ковыляю за ней и останавливаюсь возле фонтана, на вершине которого стоит греческая статуя.

Наоми садится на край и хлопает тарелкой по коленям. Несколько футболистов в черно-белых бомберах Дьяволов направляются в сторону кафетерия. Должно быть, они закончили свою встречу.

Оуэн и Себастьян тоже там, увлеченные беседой со своими товарищами по команде.

В тот момент, когда Себастьян замечает Наоми, он бросает своих друзей и присоединяется к ней на краю фонтана.

Придурок тоже делает это с легкостью, будто он имеет право вторгаться в ее пространство. Правда, он хорош собой, с золотистыми волосами и загорелой кожей, и, судя по тому, что я слышала, он звездный защитник, но что с того?

Я стою на одной ноге, но наклоняюсь, чтобы услышать, о чем они говорят.

Она не поднимает головы от своей тарелки, как будто она все еще совсем одна.

— Швырнуть твою задницу в фонтан или засунуть твое лицо себе в задницу. Выбирай сам.

Себастьян смеется и ударяет ее по плечу своим.

— Я знал, что ты извращенка. Расскажи мне больше.

— Я бы предпочел дальше иметь друг друга , — подмигивает он.

— Какую часть «отвали» ты не понимаешь? Я ненавижу тебя, придурок.