Вся ложь

Я пытаюсь притвориться, что это не больно. Я стараюсь не обращать внимания на боль, пробирающую у меня под кожей после того, как он заставил меня почувствовать себя хорошо несколько секунд назад.

Место, к которому он присосался, внезапно становится ледяным. Пожар потушен, и теперь от него остался только пепел.

Я не такой бесчувственный монстр, каким он меня рисует. Это больно. Быть настолько сильно ненавидимой и не знать причины причиняет мне такую же боль, как и мои травмы.

Слезы наворачиваются мне на глаза, но я смаргиваю их. Никто не увидит меня слабой и уязвимой... никто.

Вместо этого я выпячиваю грудь.

— Тогда почему ты продолжаешь прикасаться ко мне?

— Я прикасаюсь к тому, что принадлежит мне, когда мне, блядь, заблагорассудится.

Гнев бурлит под поверхностью, но я наношу ответный удар холодным тоном.

— Ну, чрезвычайные новости, Ашер: я решила, что я больше не твоя. Я расторгаю помолвку.

Я удивлена, что продержалась так долго. Я должна была покончить со всем этим, когда он назвал меня монстром в больнице.

Это еще одно из неправильных решений старой Рейны, которое я исправляю за нее.

Правда, она была той, кто обручилась с ним, и она имеет право расторгнуть помолвку самостоятельно. Тем не менее, я не могу оставаться с этим мудаком, когда все, что он когда-либо хочет сделать, это причинить мне боль.

Я не настолько отчаянная.

Или чертовски глупая.

Он смеется, и звук этот такой же пустой, как и его душа.

— Это не так работает.

— Это свободная страна. Я не останусь помолвленной с таким мудаком, как ты.

Он смотрит на меня долгими секундами, будто мои слова не были услышаны.

— Мы помолвлены с пятнадцати лет. Это семейное дело. Закрой свой рот и смирись с эти.

— Или ты потеряешь гламурную жизнь, которую так любишь. — он наклоняет голову набок. — Условие получения твоего наследства выйти за меня замуж. — он наклоняется и проводит языком по чувствительной коже, которую сосал ранее. — Пока смерть не разлучит нас, мой ужасный монстр.

Зачем, черт возьми, моему отцу это делать?

Моя голова превращается в беспорядочный беспорядок.

— Но ты явно ненавидишь меня. Почему ты хочешь это сделать?

Мурашки покрывают мою кожу, когда он говорит:

— Ты должна мне жизнь, и я разрушу твою в качестве расплаты.

Ашер оставил меня стоять там.

Мне приходится ковылять пятнадцать минут, чтобы добраться до входа. Поскольку я не помню этого места, это занимает у меня еще больше времени. Я не прошу других о помощи, потому что это то же самое, что признать слабость.

Как только я вхожу в огромные двери, меня встречает поток студентов.

— Ты в порядке, Рейна?

— Это правда, что ты оказалась в пожаре, Рейна?

— Ты болеешь за Дьяволов в эту пятницу?

Я пытаюсь улыбнуться, но моя реакция будто застыла за пределами досягаемости.