Вся ложь

Мы не собираемся убегать с мамой.

На этот раз я спасу ее, как она когда-то спасла меня.

Энергия жужжит в моих венах, когда я бросаюсь вперед. Кулаки прижаты к бокам. Волосы растрепаны вокруг лица, светлые пряди прилипли к вискам от пота.

Я нахожусь совсем недалеко, когда Рейна кричит:

Что-то твердое и тяжелое ударяет меня по затылку. Я с глухим стуком падаю на колени.

Черные звезды образуются за моими веками, когда они закрываются, наполняясь слезами.

Через маленькую щель я смотрю на горящий коттедж. Ее громкие, полные боли крики доносятся изнутри. Звук грубый и... смертоносный.

— Р-Рейна... — хриплю я, протягивая слабую руку, прежде чем она безвольно падает передо мной.

Рейна больше не кричит.

Рыдание застревает в глубине моего горла, когда тьма поглощает меня полностью.

Децимация интересный процесс.

Все начинается с одной трещины. Потом две. Затем все рушится и разваливается на части.

Искусство заключается в том, чтобы начать эту первую трещину.

Это должно быть точно и по существу. Это должно быть безошибочно и с целью причинить боль.

А еще лучше, это должно появиться из ниоткуда. С жертвами легче всего справиться, когда они оказываются в засаде, когда их мир переворачивается с ног на голову за долю секунды.

Сегодня начался процесс уничтожения.

Жизнь Рейны теперь принадлежит мне.

— Никто не поможет тебе, монстр.

Я приоткрываю глаза и вздрагиваю. Мой затылок кажется тяжелым, как металл.

Постоянный звуковой сигнал. Запах отбеливателя и кофе. Классическая музыка.

В тот момент, когда ослепительный белый свет проникает в мои веки, я снова их закрываю.

Очевидно, я нахожусь не в том месте и не в то время.

Разве об этом нет песни?

Чьи-то пальцы заставляют мои веки открыться и просовывают еще один ослепительный свет в поле моего зрения.

Мои зрачки горят от его назойливости.

— Мисс Эллис, вы меня слышите?

— Рейна, милая, открой глаза.

В этом имени есть что-то неправильное. Совершенно чертовски неправильное.

Не в том месте. неподходящее время. Неправильное имя.

Голоса продолжают доноситься и доноситься вокруг меня. Кое-кто называет меня мисс Эллис. Старческий голос продолжает называть меня Рейной. А есть еще одно присутствие, кого-то, кого я не могу точно определить.

Его мужской голос подобен темному лесу посреди беззвездной ночи. Он глубокий и грубый по краям, будто в него вложена вся безжалостность мира. Это пугает, как много может передать голос.

Это почти калечит, насколько сильно голос может стать предметом ночных кошмаров.

Все остальные голоса продолжают спрашивать, все ли со мной в порядке, и говорят мне открыть глаза, но не он.

Голос кошмара спокоен, в отличие от них. Он сдержан и говорит с вызывающей озноб целеустремленностью.

— Просыпайся, монстр. Ты не можешь умереть сейчас.