Всерьез (ЛП)

И что мне делать с мальчиком, который дважды поставил меня на колени, но все равно держал за руку в темноте? Что я могу дать ему в обмен на такую доброту? Такую веру? Я бы с радостью выдержал любую боль, что он мне даст намеренно или случайно, и потерю, когда жизнь уведет его от меня.

— Может, и сделаешь, но я тебе верю, Тоби.

Он долго молчал. А потом его серьезное: «Я верю в твое доверие» — вновь оставило меня оголенным, задыхающимся, связанным и на коленях.

Не в силах найти здравый ответ или, по крайней мере, такой, который бы не раскрывал слишком много, я затараторил:

— Я несу ответственность за то, чтобы сообщить тебе, что чувствую, и когда это уже начинает выходить за мои рамки, а твоя ответственность — распознать данное сообщение. И не уверен, что лучший способ — сказать тебе «баноффи».

— Это твое стоп-слово, да? — спросил Тоби, просмеявшись.

Хотя получилось и случайно, по большому счету, но более разряженная обстановка принесла некоторое облегчение. У моего осторожного сердца и инстинкта самосохранения есть свой лимит на правду и признания.

— Да. «Лимонный пирог с безе» для замедлиться, «баноффи» — стоп. Я не любитель лимонов, хотя и могу их перенести, а вот бананы ненавижу.

— Не-е, мужик, ты просто никогда не пробовал правильного лимонного пирога с безе.

Я улыбался, дурак-дураком, хотя ему и не видно в темноте.

— Для тебя, милый, готов попробовать хоть завтра.

— Да если б ты съел хотя бы кусочек моего лимонно-безешного пирога, ты б меня на коленях за него благодарил. Все, кто пробовал, все так делали. Ну, не на коленях, конечно, но говорили, что вкуснее, чем мой, в жизни не ели.

— Ах, ну раз «они» говорили…

Он возмущенно взвизгнул.

— Ну все, ты у меня за это получишь.

— Жду с нетерпением.

— Блин, Лори, мать твою, ты смерти моей хочешь? — Он со стоном выгнулся мне навстречу, внезапно очень напряженный член потерся об изгиб моего бедра.

Я проглотил резкий вздох.

— Эх, где мои девятнадцать лет.

— И ничего смешного. Думаешь, мне нравится ходить с вечным стояком? Как я засну-то теперь?

— А ты не спи. Используй меня. — Приглашение. Приказ. Мольба. — Дай я тебе помогу.

Он на секунду перестал ерзать.

— То есть я дважды кончу, а ты — ни разу?

— Наслаждайся своей властью, королевич.

— И ты не против?

— Я против того, чтобы не кончать. Очень против.

— Хе-хе, нет уж, жди до утра. Но ты точно не против… что я… опять? — Господи, он и правда не подозревает.

— Для меня большое удовольствие и честь довести тебя до оргазма где хочешь и как хочешь. — Я попытался изобразить сардонический тон, надолго меня не хватило. — Я с ума сойду… но боже мой… да, прошу тебя. Бери свое наслаждение, используй меня."

"В самом сердце бессилия была своя власть, и он ни разу не удержал ее от меня, не запретил.