Всерьез (ЛП)

Слезы все равно выступили. А может, это из-за яркого света.

Глаза Тоби превратились в пятно бесконечной синевы.

Но я смог. Сдержался, хотя чувствовал, что умираю. Потому что он сказал, что смогу, и в тот момент я ему верил, и этого оказалось достаточно. И он обнимал меня, пока я задыхался, и всхлипывал, и не кончал.

Потом наступила глубокая тишина. Ничего, кроме нашей кожи и постепенно выравнивающегося дыхания. Парадокс полноты и неудовлетворения, и мне хотелось, чтобы он никогда не кончался.

Наконец, Тоби расстегнул ремень и развязал мне запястья, на что у меня вырвался тяжелый вздох — эта свобода нещадно напоминала потерю. Он устроился поуютнее животом к моей спине и принялся растирать затекшие руки.

— Лори?

— Да?

— Слушай, вон те книги очень дорогие? В смысле, они тебе нужны?

Я моргнул потяжелевшими от влаги ресницами.

— Если только как память. А что?

— Да я тут… — Он снял соринку с ковра. — Я тут… в общем, вроде как прошелся по ним направленным спермоударом.

Затекло у меня тело или нет, а я все равно притянул его к себе и смеялся ему в шею, пока не начал задыхаться.

— И ничего смешного. У тебя салфетки есть или еще что?

— Да не волнуйся ты о них. Пойдем спать.

После всего, что мы только что сделали, было странно вот так встать и начать самые банальные приготовления ко сну. Тоби принес мне стакан воды — я и не подозревал, что хочу пить, но осушил в один присест — а я выдал ему запасную зубную щетку. Он смотрел, как я загружаю белье в стиральную машину. Я смотрел, как он безуспешно пытается расчесать волосы.

Так обыденно.

Так интимно.

И пока я выключал свет в коридоре, Тоби — все еще голый и с мятным дыханием — пролетел мимо, нырнул в кровать и укутался в одеяло, пока наружу не осталась торчать одна голова. Он довольно промурлыкал:

— Я скучал по твоей кровати."

"— Так и знал, что тебе от меня что-то нужно. — Я выдернул из-под него край одеяла и улегся рядом. Плечи саднили. Завтра они на мне отыграются, но я все равно не пожалею.

— И по тебе скучал. — Он подкатился ближе и свернулся калачиком. — Обними как тогда.

— Что пожелается вашему высочеству.

Он рассмеялся и ужом проскочил мне в руки, устраиваясь в изгибе моего тела, который как будто выточили точно под него.

Мой бедный член жалобно дернулся, и я подавил всхлип усмиренного желания.

— Ух, какой ты… твердый. И горячий.

— Мягко сказано, юноша.

— И ворчун.

— Смотри пункт первый.

Он томно потянулся, потеревшись об меня, задница при этом обволокла мой ствол сладко, как персик.

— О, жестокий.

— Как ты любишь.

Зачарованный и терзаемый томительной мукой, я поцеловал его в затылок.

— Да. — В ответ по его телу прошла волна мелкой дрожи, под моими губами тут же возникли мурашки, и я… я не выдержал.

— Тоби, ну пожалуйста.