Всерьез (ЛП)

В общем, после такого сложно вести себя как взрослый человек и отступиться. Отпустить его.

Но я понимаю, что должен. Может, ему и нравится вставать для меня на колени, вставлять мне в задницу, и, может, мне бы этого тоже хватило, но, учитывая каких риторических усилий стоило довести его до кондиции, не думаю, что он так просто захочет.

Я выползаю из кровати и осторожно передвигаюсь босиком по спальне в поисках одежды. У меня такое конкретное чувство, что он за мной наблюдает, хотя я и не ловлю его за этим занятием. Тут, понимаете, дело все в том, что я и в лучшие времена далеко не мастер стриптиза, так что совершенно не представляю, как сделать процесс надевания шмоток хоть чуть-чуть соблазнительнее.

С другой стороны, не самое плохое ощущение — когда на тебя смотрит с кровати голый мужчина, и вы оба думаете о сексе, которым только что занимались. По крайней мере, надеюсь, что он тоже думает. Должен бы. Этот секс был на три звезды Мишлена.

Обычно я в это время уже умирал со стыда и суетился, но под его взглядом начинаю, ну, как бы вертеть хвостом. Нагибаюсь и подбираю с пола вещи, тянусь, пожалуй, больше, чем надо бы. Я даже ловлю себя на том, что изображаю «наклоняешься и выпрямляешься» из «Блондинки в законе». С выпрямлением у меня не очень, правда, но надеюсь, что наклон это компенсирует.

— Тоби. — О-о, как я люблю этот строгий голос. Прямо взял быть и раскрыл Лори, как мидию. — Что, хочешь, чтобы я тебя опять трахнул?

Ого!

— А ты предлагаешь?

Он вздыхает, и не могу понять, от нетерпения или сожаления.

— Нет. Сколько бы ты не вертел тут своей тугой попкой.

У меня тугая попка? Крутяк.

Когда я вижу себя в зеркале в полный рост, мне хочется схватиться за голову. Ну, в смысле сначала-то чувствую разочарование, что нам не пришло в голову трахаться прямо перед ним, а потом уже «мама родная, на кого я похож». Прическа напоминает ежа после удара током, все лицо в красных отметинах от щетины, а глаза расширены, как будто я под кайфом. А про то, что творится у меня на шее, и о синяках в форме пальцев на бедрах вообще молчу.

Лучший.

Секс.

Моей жизни.

Я улыбаюсь Лори во все тридцать два зуба, и он краснеет и отводит глаза.

— Извини, я… Я…

— Ты че, не надо. Это ж охрененно.

Когда я уже практически закончил одеваться, он встает с кровати и заворачивается в халат с прошлой ночи. Ух ты, пушистый какой. А я тогда и не заметил. Не думаю, что кто-то купит себе такой мягкий халат, если только ему в жизни остро не хватает объятий.

Бедный Лори. Если б он только был моим.

Я бы его обнимал и мучил. И спасал бы тоже.

Мы спускаемся гуськом по лестнице, и в холле он легонько касается моей щеки.

— У тебя же все будет хорошо, да?

— Ага.

— Спасибо. За сегодня. И за вчера.

Я пытаюсь улыбнуться.

— Да ладно, что ты благодаришь. Я же сам был только за.