Всерьез (ЛП)

Моя кожа такая тонкая и натянутая под его пальцами, что я представляюсь себе почти прозрачным. Я для него стеклянный, до самого кроваво-красного сияющего сердца.

А потом его ладони оказываются у меня на талии. Я приподнимаюсь, и он вытряхивает меня из джинсов. Не самый лучший момент — я как жираф со своими костлявыми коленями и пинающимися ногами — но все это вылетает из головы, стоит ему только лечь обратно на голого меня. Он такой теплый и сильный, и все еще чуточку грубый. Не в смысле агрессивно, но уверенный такой, отчего и мне верится, что я тоже сильный, что мое тело для этого и создано. Принимать его в себя. Сосредоточить всю его силу на моем удовольствии.

Я обворачиваюсь вокруг него, так крепко, как только могу, и, вашу мать, упиваюсь.

Мне дико нравится его надежный тяжелый вес на себе. Как движется под моими ладонями его спина. Его член, прижатый к моему, что вообще-то несколько неудобно, но и одновременно очень интимно. Клянусь, я так и чувствую, как по стволу идет и тяжело бьется под кожей кровь, словно свой отдельный пульс. А над пахом, где волосы у Лори редеют, их отдельные спиральки вжимаются в меня, как будто он пишет мне послание в виде нашего личного граффити.

Мы какое-то время так и лежим, в этом объятии во весь рост. Его голова уткнулась мне в плечо, дыхание греет шею, и мне видно, почти как снайперу в прицел, весь его позвоночник вплоть до роскошной, чего уж тут, задницы.

И я думаю о тех секретах, которые он в себе носит. Как его горло дрожало под моими пальцами. Как он выглядел на коленях у моих ног. Его нежность, когда оборачивал меня полотенцем. И, черт, я хочу знать больше. Хочу знать, как его рот будет чувствоваться на моем члене. Какой он на вкус в местах, где мне до сих пор ни разу не хотелось знать вкус других людей. Хочу раздвинуть его ноги и проехаться ногтями по внутренней стороне бедер. Хочу сделать ему больно.

Какие же у меня руки загребущие. Хочется иметь все.

— Мама родная, Лори. — Я вплетаюсь пальцами в его волосы. Они невероятно мягкие, особенно у шеи. И он поднимает глаза и смотрит прямо в мои. Его лицо залито таким отчаянным румянцем, от которого у меня живот ходуном ходит.

— Ты просто охеренно… — Даже не знаю, что я собирался сказать.

Нет такого слова, которое бы описало, насколько я его хочу, и как я себя с ним чувствую.

Но оказывается, мне и не надо ничего говорить.

— Ляг на живот. — Голос у него стал такой низкий, что он почти что рычит на меня. И это самая страстная вещь в мире.

Хотя не знаю, зачем вообще было нужно говорить, потому что он не дает мне шанса. И просто берет и сам меня переворачивает. Да так быстро, что я отдышаться не могу.