Всерьез (ЛП)

В итоге я сбегаю в дальний угол кухни, заползаю под одну из рабочих поверхностей, где мы храним канистры промышленных размеров с майонезом, кетчупом и горчицей, и делаю себя как можно более мелким и незаметным. Таким, чтобы вообще исчезнуть, как в тот плохой год в школе, когда все узнали, что я гей.

Даже не знаю уже, можно ли считать то, что со мной происходит, плачем. Слезы есть, да, но в основном это что-то непонятное и шумное и по звуку больше похоже на икоту, и чем дальше, тем дольше оно длится, хотя мне уже больновато, потому что во рту и в горле пересохло и никак не получается нормально вдохнуть.

Я настолько растерялся и так застрял в этом бесконечном цикле задыхающегося рыдания-икания, что даже не слышу шагов. Даже не понимаю, что рядом кто-то есть, пока Лори не притягивает меня к себе в объятья, не зовет шепотом по имени и «милым» и не убирает нежно челку с заплаканных глаз.

Сперва я решаю, что крыша моя окончательно сделала ручкой. Что мне настолько погано, что уже галлюцинации вижу.

Но нет, он и правда здесь. Лори здесь, в «Сальном Джо», со мной. И это так невероятно… э-э, невероятно, что даже забываю, в каком я сейчас жутком состоянии. И просто захожусь в жалком и беспомощном счастье от того, что он рядом, что главным образом демонстрирую, покрыв его рубашку соплями и слюнями.

Немного погодя ему удается убедить меня встать на ноги, а мне — спросить, что он тут делает.

— Я за тебя волновался, — говорит он.

Не лучшая фраза, чтобы почувствовать себя на коне, но раз уж он обнаружил меня заныкавшимся за канистру Heinz, все равно поздно утверждать, будто я в порядке. Тру ладонями глаза и щеки, раз я уже, по сути, оставил всякую надежду сохранить хоть какое-то лицо.

— Не знаю, что со мной не так. Все наперекосяк.

Смотрю на него сквозь прищуренные глаза и выискиваю настороженность, или отвращение, или шок, но вижу только Лори, моего Лори, который чуть хмурится, но как когда задумался, а не разозлился.

— Пойдем домой, Тоби. Позволь я о тебе позабочусь.

Домой. Как здорово звучит. И его фраза о позаботиться обо мне — тоже.

Но я же вроде как должен уметь сам о себе заботиться.

Хватаю бутылку с водой из холодильника и осушаю ее так быстро, что аж пугает.

— Не могу. Знаю, что работа говенная, но все-таки она моя, и нам и так не хватает людей, а если я уйду, то готовить вообще будет некому. Я просто… — Оглядываю весь этот хаос, и мне опять хочется сбежать и спрятаться. — Не знаю… как… — Все, сдаюсь. Сейчас я даже предложение закончить не могу."

"Секунду Лори молчит. А затем выдает: «Хорошо». И я понятия не имею, что оно в данном случае вообще значит. Он нагибается и легонько меня целует.

А потом хватает один из запасных фартуков с крючка на двери и повязывает его на себя.