Всерьез (ЛП)

Большинство из этих людей уже знакомы друг с другом. Они, на самом деле, довольно эксклюзивная группа извращенцев.

Он хмыкнул, подаваясь навстречу моим пальцам — для поддержки, наверное, не меньше, чем для удовольствия.

— А ты их знаешь?

— Почти всех, но плохо. Друзьями я бы их не назвал.

Несколько минут спустя нас нашли Грейс и Сэм. Последний был голый по пояс и со свежими следами от ногтей, краснеющими на его руках и плечах. А Грейс — в платье в горошек, держащемся на одной лямке через шею, снять которое представлялось делом двух секунд.

Она уперла руки в боки:

— Нет, ну вы себя вообще видели? Прямо как те два старикашки из театральной ложи в Маппетах.

— Статлер и Уолдорф, — подсказал я.

— Тоби, может, Лори и хлебом не корми — дай побрюзжать на празднике жизни, но это не значит, что ты обязан повторять за ним. — Она протянула ему руку и подняла на ноги, забрав от меня. — Сегодня же твой первый раз, так?

Он кивнул, переминаясь с ноги на ногу.

— Тогда слушай сюда, юный падаван. Все вечеринки, в сущности, работают по одному и тому же принципу, хоть с сексом, хоть с кинковым сексом, хоть с алкоголем, хоть с игрой в слова, раз уж на то пошло. Специально развлекать тебя никто не будет, веселье каждый находит себе сам. Перестань обращать внимание на кислую морду лица и хроническое недовольство Лори, и тогда вполне сможешь хорошо провести здесь время, если хочешь.

Тоби — надо отдать ему должное — бросил на меня беспокойный взгляд. Кажется, для него перестать обращать внимание на мою кислую морду лица оказалось не так просто, как для Грейс. С другой стороны, он и знал меня куда меньше.

Она взяла его под локоть.

— Вы же обсудили границы дозволенного?

— Ага, — закивал Тоби, словно сдавал экзамен, к которому знал все ответы. — Мы не хотим ничего делать с другими, и мне нельзя его кому-то отдавать, чего я и так бы делать не стал. Потому что… ни в жизнь.

— Значит, друг с другом можно. — Она послала ему свою нахальную улыбку. — Мне кажется, многие люди, и я в том числе, с удовольствием бы на это посмотрели.

— И я! И я! — взлетела вверх рука Сэма.

— О… об этом мы не говорили. — Тоби густо покраснел. Не знаю, смущенно или польщенно, или от какой-то смеси и того, и другого. — Я… я не уверен…

— Ничего страшного. Свобода — это право согласиться или отказаться.

Он ответил ей одной из своих самых убийственных улыбок уголком рта, и я приложил все возможные усилия, чтобы не задохнуться от ревности. Может, мне и стоит трахнуть его — или дать ему трахнуть меня — прямо перед всеми. Показать, что он мой. О господи, ну и кому из нас после этого девятнадцать? Менее здоровой причины для секса на публике и придумать сложно. Грейс права. Я и правда хронически чем-то недоволен.

И мне хотелось быть дома. С Тоби.