Мир всем

 — Она вытащила из ящика пару туфель и полюбовалась: — Красота какая! Совсем новые!

— Ах эти, — я пожала плечами, — они на картонной подошве.

— Как это?

Перевернув туфли, Рая недоуменно провела пальцем по глянцевой поверхности:

— Действительно картонная. Зачем ты такие купила?

— Обманули жулики в Польше. — Я вспомнила, как сидела в теплушке, свесив ноги, и смотрела на перрон, где гудела пёстрая толпа продавцов и пассажиров. — Когда возвращалась с фронта, к поезду всегда стекались местные. Кто торговал варёной картошкой, кто яблоками, кто мануфактурой. Обмануть там проще некуда — пассажир ведь не спрыгнет с поезда, чтоб догнать вора. Наша комендатура, конечно, борется с преступностью, но им хватает недобитых нацистов и всяких лесных братьев, чтоб обращать внимание на мелочёвку. Сама понимаешь, время трудное, всякая пена повылезала. Ну да ничего, дойдут и до них руки!

— Так ты что, туфли здесь оставишь? — Глаза Раи округлились от удивления.

— Да. Не хочу тащить с собой лишнее. Хочешь, возьми себе.

— Правда? Ты не пожалеешь? — Рая подышала на лакированный носок туфли и благоговейно протёрла рукавом. — Красота какая!

— Не пожалею, бери, не сомневайся, — заверила я её, — но как же ты их станешь носить?

Рая закатила глаза к потолку:

— А никак — надену, полюбуюсь и снова спрячу. — Прижав к груди туфли, Рая прошла важно по комнате и остановилась напротив меня. — Тоня, скажи честно, а тебе не страшно ехать в это самое Колпино? Оно же где-то на краю света.

— Ну, так уж и на краю! Когда меня призвали в армию, около Колпино как раз проходила линия обороны. Знаю, бомбили их сильно. Поговаривали, что наш полк туда перебросят, но потом приняли другое решение и мы поехали на запад.

Рая посмотрела на часы и всполошилась:

— Ой, мне же на работу бежать! Тонечка, если я тебя вечером не застану, то ты мне напиши! Обязательно напиши! Я к тебе ездить буду! Не забывай меня, Тоня. Очень прошу.

Её испуг выглядел так потешно, что я засмеялась:

— Рая, я же не на Северный полюс собираюсь, а всего-навсего в другой район Ленинграда. Ещё сто раз увидимся.

* * *Самый большой фурор мой отъезд произвёл среди соседей. Да я и сама не предполагала, что успела к ним привязаться. Поэтому едва не разревелась, когда Олег Игнатьевич, прижав руку к сердцу, растерянно спросил:

— Антонина Сергеевна, как же так? У меня ещё кофе остался, а вы нас бросаете.

Я специально подкараулила момент, когда все соседи собрались в кухне. Не хватало лишь мужа Лили и детей, которые, по Машиному выражению, дрыхли без задних ног.

— А вместо тебя кто заселится? — по- деловому подошла к вопросу практичная Галя. — Может, ты нам пьянчугу какого-нибудь подсуропишь или того хуже?

Я её успокоила:

— Приедет учительница. Мы с ней меняемся местами.