Мужья для ведьмы, или Покажите мне всех!

Он не нужен ей ни сейчас, ни потом, и его парность, проснувшаяся так некстати, сгубит его в печальном и горьком огне одиночества.

Он же кот! Он зверь! Ему чуждо одиночество! Но именно оно задерет его и сожмет в своих холодных лапах.

— У нас так и не было ничего… на трезвую голову. Меня это немного тревожит.

— Ты хочешь повторить?! — удивление невольно вырвалось из горла слишком громким звуком для манеры их ленивой беседы.

Обернувшись через плечо, девушка, вероятнее всего, видела слегка дернувшийся глаз и перекошенную улыбку. В ней было всё — страх, паника, гнев на себя самого, но, проговорив ее слова в своей голове еще несколько раз, Коул сумел выдохнуть.

— Не хочешь? — не услышав ответа на свой вопрос, Дара задала его еще раз, и взгляд пантеры тяжелым камнем опустился на розовые губы, чуть припухшие от покусываний.

Начав по-звериному пыхтеть через нос, Коул собрал свою соображалку в кучу и сделал то, что так давно хотел: прижался в поцелуе к женским губам и упал на спину, потянув сладкую ведьму за собой.

Реакция Коула не заставила себя ждать.

Уронив себя и меня заодно, он со всей своей страстью, присущей его горячей и откровенной натуре, запустил ладонь в мои волосы, чтобы притянуть лицо еще ближе и целовать так, что пальчики на ногах поджались от восторга!

Да, сейчас все было совершенно иначе. Я полностью отдавала себе отчет в происходящем, и меня одолело сожаление, что я много пропустила, наглотавшись маминой настойки в тот единственный раз.

Сейчас все было почти так же, но что-то в этом было совершенно иным, кардинально меняющим суть. Не разрывались вещи, не слетала одежда, руки с жадностью голодного путника не бродили по телу. Кот был столь же напорист и решителен, но целовал меня так обстоятельно и планомерно, что уже через пару минут в моих ушах зашумело.

— Обожаю, как ты пахнешь, ягодка, — прошептал мне в губы, удивительно откровенно облизнув свои. — Я обещал вылизать тебя до потери пульса.

— До потери пульса не надо, — не сдержав смущенного хихиканья, ответила я. — Не торопись, хорошо?

— Всё, что захочешь.

Убедив меня в своей позиции относительно терпения, Коул принялся плавно опускаться поцелуями ниже, без разбора припадая горячими губами к шее, ключицам и тому, что было видно в вырезе на рубашке. Все прикосновения пантеры светились на моей коже ожогами, распаляя и раздувая огонь желания еще ярче.

Сухая ладонь скользнула по ноге и поднялась к колену, мягко его сжав. Посчитав мой сдержанный стон за правильную реакцию, Коул прочертил полосу до самого бедра, плавно оказавшись сверху и опираясь всем телом на колени и свободный локоть.

Темные волосы, и без того торчавшие рваными прядками, окончательно разметались и взъерошенными петухами подчеркивали близость момента.