Против всех

Что за группа такая оказалась в эпицентре через 40 минут? Этого генерал-полковник объяснять не стал.

Об этом через 45 лет рассказал командир специальной группы бывший капитан Советской Армии, серб по национальности Младлен Маркович. После Второй мировой войны в Советском Союзе обучались офицеры из Польши, Болгарии, Югославии и других стран, которые попали под контроль Советского Союза. С Югославией произошел разрыв. Офицеров, возвращавшихся домой после учебы в СССР, в Югославии сажали как сталинских шпионов. Потому многие оставались в Советском Союзе, принимали советское гражданство и зачислялись в Вооруженные Силы СССР.

В Тоцком эксперименте у капитана Марковича была особая роль. Выбор на него пал потому, что в случае гибели о нем никто бы не вспомнил. Капитану Марковичу дали группу заключенных, которых держали под усиленной охраной. Он должен был обучить их измерению уровня радиации. Капитан получил неограниченные права и мог расстреливать своих бойцов на месте за любое проявление неповиновения. Эта группа заключенных во главе с капитаном Марковичем и побывала первой в эпицентре через 40 минут после взрыва. Это они измерили уровень, дали добро на выдвижение основных сил наступавшей стороны и вернулись в лагерь."

"Я не мог стоять на ногах, когда увели заключенных, о судьбе которых я больше ничего не узнал. Меня положили на нары, где я пролежал несколько дней без всякой медицинской помощи. Освидетельствования степени заражения не проводилось. О том, что мое лечение не входило в планы Тоцкого сценария, я узнал доподлинно через 40 лет, когда по запросу получил ксерокопию архивного послужного списка, в котором черным по белому записано, что я с 7 августа, то есть за 37 дней до атомного взрыва, находился «в распоряжении командующего Северо-Кавказским военным округом». То есть очень далеко от места тех событий…

Немудрено, что следующие полвека мою судьбу, как и судьбу тысяч «подопытных» кроили по официальной дезинформации и лжи, скрепленных подписками «о неразглашении». Открой рот — тут же окажешься государственным преступником. А вся «гостайна» состоит в том, что до сегодняшнего дня у меня нет квартиры, что армия, в которой остались моя молодость и здоровье, не признавала за мной прав на лечение в своих госпиталях.

(Литературная газета. 15 сентября 1999 г.).Досталось не только людям, но и технике. Показухи ради режимы огня артиллерии были форсированы. Нагрузка на каждый ствол выходила за допустимые пределы, стреляные гильзы приваривались к казенникам, выбрасыватели не срабатывали. К концу учений приходилось выбивать гильзы ломом и снова собирать буквально рассыпавшиеся после каждого выстрела затворы. Конечно, после подобной «эксплуатации» пушки подлежали списанию.