Всего лишь измена

— Об этом! — он тычет в бумажку.

Которую рву на куски. Демонстративно бросаю их в урну, стоящую сбоку. Один остаётся лежать на полу.

Никита, качнув головой, и отпив ещё виски, бросает:

— Понятно.

— Что именно? — требую жёстко.

Он делает вдох:

— У нас общая дочь.

— Это ещё нужно доказать! — я кривлюсь.

— Только что ты порвала доказательства, — Никита кивает на урну, — Но факт остаётся фактом.

Я злюсь всё сильнее:

— Не знаю, где ты раздобыл этот тест, но в нём нет ни капельки правды!

— Хорошо, — соглашается он, так легко, что не верится, — Если ты уверена в том, что она не моя дочь, тогда и говорить не о чем.

— Я уверена в этом, — цежу я сквозь зубы.

Лицо его непробиваемо:

— А вот я не уверен.

— Богачёв, что ты хочешь? — я делаю вдох, успокоившись.

Он пожимает плечами:

— Хочу знать, что ты скрыла.

— Чудесно! — смеюсь, — Ты свою жизнь пустил под откос, а теперь и мою собираешься?

— Нет, Вита! Нет, — он оставляет стакан и пытается взять меня за руку.

Только я прячу руки.

— Я, напротив, хочу быть причастным. Пойми! Моя жизнь обнищала. В плане духовном. Я сейчас совершенно один! Всё, что есть у меня, это всё, — он обводит руками пространство, — Для чего? Для кого?

— Никит, — говорю, — Мне не нужно от тебя ничего. Ни участия, ни денег, ни встреч. Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое!

Его профиль смурнеет, слегка заостряется. Видно, как он огорчён. А чего ожидал? Что я брошусь в объятия? Лет девятнадцать назад, может, и бросилась бы. Но не теперь!

— Тебя, — произносит, — Не Майю?"

"У меня от лица отливает вся кровь. Чувствую слабость. Прохладный стакан, как зацепка, как связь с этим местом. Держусь за него.

— Да как ты смеешь? — слов недостаточно, я понимаю, как трудно дышать, — Как ты смеешь на что-то рассчитывать? Ты… Ты просто никто!

Я встаю. Собираюсь глотнуть напоследок Мохито.

Но Никита бросает:

— А Майя? Она не должна узнать правду… о нас?

В какой-то момент я теряю контроль над собой. И так крепко сжимаемый мною стакан, опрокинувшись вслед за ладонью, пустеет. Я удивлённо смотрю на лицо Богачёва. Кусочки лимона застряли в густой бороде. На носу повис листик мяты. Он дышит порывисто и тяжело. И, сдёрнув листок, собирается что-то сказать.

— Исчезни! Не смей мне звонить! Если ты хоть приблизишься к дочери, я заявлю на тебя! — это мой голос звучит. Это он произносит все эти угрозы.

Я так зла на него, что будь рядом ещё один полный стакан, то могла опрокинуть и этот.

— Виталина! Вита! — доносится в спину.

Мне плевать на него. На бармена, который застыл в изумлении. На охранников, вскинувших руки. Никита даёт им команду меня пропустить, и амбалы отходят от двери. Пробегаю меж ними, спешу! Сердце бьётся в каком-то отчаянном ритме. Сев в машину, с трудом умудряюсь её завести.

— Ненавижу тебя, ненавижу, — шепчу.