Всего лишь измена

У него магазинчик продуктов, киоск и отдел бакалеи в большом супермаркете. Где они познакомились с мамой! Она покупала продукты на ужин. Мама вечно худеет, следит за собой.

— Скажите, эти макароны не развариваются? Мне нужно сделать альдэнтэ, — спросила она продавщицу.

Та уставилась:

— Да нормальные макароны, варить пять минут.

— Пять минут до готовности? — мама достала очки и надела их на нос.

— Там написано всё, — продавщица кивнула, устав от дотошной клиентки.

Но мама была несгибаема. Изучив макаронную пачку, она протянула её:

— Где здесь написано, что это из твёрдых сортов? Мне нужно из твёрдых.

Женщина, стоящая за прилавком уже не один год, нахмурилась:

— А эти чем плохи?

Мама, спрятав свои окуляры в футлярчик, сказала:

— Ничем. Просто они не подходят под мой рацион.

Тут в магазин зашёл он. Николай Сергеевич Дотошный, предприниматель средней руки, мечта одиноких женщин за шестьдесят. Правда, маме тогда ещё не было даже шестидесяти. Она была моложава, весьма одинока и очень горда.

— Диночка, прошу тебя, отвлекись на секунду, я очень спешу, — произнёс он в адрес продавщицы, извинился, уже в адрес мамы, — Простите!

Оперся на прилавок и стал ждать, выбивая костяшками пальцев настойчивый ритм. Мама от этакой наглости вскинула брови. Надела обратно очки, чтобы казаться ещё деловитее.

— Вы что себе позволяете? — возмутилась она, — Я битый час выбираю товар! А вы просто становитесь передо мной, как ни в чём не бывало?

Дотошный, в обычное время спокойный, обратил свой рассеянный взор на неё:

— Я же сказал вам «Простите». Разве этого мало?

— Хам! — бросила мама и вышла.

Обруганный ею предприниматель средней руки, не дожидаясь, пока Дина выдаст ему сумму средств, отправился следом.

— Подождите! Ну, подождите! — догнал он её без труда. Так как мама, всегда носившая каблуки, не успела уйти далеко, — Не обижайтесь, прошу вас. Возможно, я был слишком груб? День такой, неудачный! Давайте заглажу вину чашкой кофе?

Анфиса Павловна, администратор торгового центра, кивнула. Не убирая с лица выражение крайней обиды. Но к концу этой встречи лицо посветлело, что давало намёк на взаимность с её стороны…

— Я тебя умоляю! Конечно, одна, — говорю.

Милка вздыхает упёртости мамы:

— Как девочка, честное слово!

Мы смеёмся её нежеланию вывести в свет своего кавалера. Между тем, из кухонного зала доносится запах горелого. Милка в испуге идёт посмотреть. Я продолжаю сидеть, изучая торты на экране. Нужно выбрать! Вот только, какой?

Мой смартфон начинает жужжать. Достаю из кармана и вижу…

Знакомые циферки. Я сохранила его, обозвав «Не звонить». Нужно было внести в чёрный список! Ну, что ему нужно ещё?

— Алло? — говорю.

Положив Милкин список тортов на столешницу, я быстро иду в направлении выхода.