Всего лишь измена

Капустин, скуливший от скуки последние сорок минут, выбегает на травку и машет хвостом.

— Антон, помоги папе снять велик, — выбираюсь сама. Разминаю затёкшие кости.

Дом хозяйский, большой. И отделан под дерево. Они его взяли готовым, но многое сделали сами. К примеру, ворота, веранду, газон, огород.

Из калитки выходит свекровь. Не в халате. В спортивном костюме. Она округлилась с годами, но не расползлась. Носит модные вещи. А волосы красить не хочет! Они у неё очень светлые, издалека седина не видна."

"— Мам, приветик! — целую её.

Называю их «мама и папа». Костик тоже зовёт мою мать только так. А с отцом не знаком.

— Любоньки мои приехали! Ой, соскучилась как, — обнимает внучат.

Вероника Валерьевна правды не знает. Мы ведь с Костей дружили! Сказали всем, Майка — его. Знает только подруга и мама. И Костя, конечно. Хотя, эта правда совсем не мешала её полюбить, как свою.

— Ой, сирень зацветает уже! — восклицает дочура.

— Это ранняя, — бабуля неспешно идёт впереди.

— Мам, а у вас нет спиреи? — достаю телефон, демонстрирую фото куста.

— Знаю такую! Хотела найти, у соседки просила. Мож, даст.

Мы продвигаемся вглубь. Где кончается длинный, насыщенный запахом первых цветов, палисадник. Где большой панорамной верандой начинается дом. Из дверей появляется свёкор. Круглолицый, пузатый и пышущий жизнью мужик. Высокий, как Костя. Точнее, это Костя, как он.

— Старый! Ты хоть бы помог, пошёл сыну багаж разгрузить?

— Да что за багаж? Лисапед притащил? — хрипловатым, прокуренным голосом восклицает Борис.

— Здрасте, пап, — позволяю обнять себя крепко.

Майка виснет у деда на шее.

— Ты смотри! Подросла! — улыбается дед.

— В моём возрастет, дедуш, уже не растут! Только вширь, — деловито щурится Майка.

— Значит, я уменьшаюсь, — смеётся отец.

Я, вдохнув полной грудью, бросаю:

— Боже, воздух у вас! Изумительный!

— А я говорю, приезжайте почаще, — соглашается свёкор.

Он идёт за ворота, «встречать мужиков». Ну, а мы входим в дом.

— Ой, как пахнет, бабуль! Пирогом? — Майка нюхает воздух.

— Решила сделать капустный, — кивает свекровь.

Я смотрю на салат, наполовину порезанный. Стол, застеленный скатертью, в центре гостиной, уже ожидает гостей.

— Щас переоденусь, и вам помогу, — говорю.

Поднимаюсь наверх, в нашу спальню. Мы всегда здесь, как дома! Кое-что из одежды в шкафу. У Шумилова — книга на тумбочке. У меня — аппликатор и мазь для ступней.

Раздеваюсь, ищу, что надеть. Шорты есть. А футболка? Попадается под руку Костина, с эмблемой их ВУЗа. Где-то валяется такая же кепка…

Прежде, чем облачиться в домашнее, я изучаю себя в большом зеркале. Что изменилось с тех пор? Слишком многое! Хоть Шумилов всегда говорит, что я выгляжу супер.