Всего дороже

Полли недоумевала, где же его мундир и плащ, на улице холод, снег. Он уже обогнал ее, и она, инстинктивно следуя примеру индианок, пошла за ним, стараясь идти в ногу. Жена вождя улыбнулась, Полли не поняла, что ее забавляет. Куда они идут среди ночи, легко одетые, без плащей? При свете догорающих костров Полли разглядела знакомые очертания коня Дарта, но он не пошел к коню. Он вошел в какой-то вигвам и придержал полог, чтобы Полли вошла за ним. Для них разожгли костер, перед огнем лежали более пышные меха и шкуры, чем в вигваме Черного Пера, землю покрывала чистая солома. Они были одни.

При свете костра Дарт с прямыми черными волосами, распущенными на индейский манер, и суровым лицом, так похожим налицо вождя, казался странно неприступным.

— Почему мы не уехали? — спросила Полли.

Ей было стыдно, что ее голос дрожит, но она ничего не могла с этим поделать.

— Мы уедем утром, — коротко ответил Дарт. — Уехать сейчас, когда Красное Облако предложил нам быть его гостями, было бы невежливо.

— Но как?.. Почему? Я не понимаю…

Его манеры изменились так внезапно, что Полли готова была расплакаться. От облегчения, что она его увидела, и от радости, что она спасена, у нее совсем вылетела из головы отвратительная сцена их прощания.

— От тебя не требуется понимание. От тебя требуется делать то, что я скажу.

Полли расширила глаза.

— Я должна вести себя как индианка? — спросила она возмущенно.

— Вот именно, мисс Керкем, как индианка. Моя индианка.

— Никогда! Да я скорее умру…

Дарт неторопливо откинул полог, и в теплый вигвам влетел морозный воздух.

— Тогда умрите, мисс Керкем. Или возвращайтесь к Черному Перу. Выбирайте, что вам больше нравится.

— Вы изверг! — прошипела Полли, чувствуя, как в ней борются ярость и жалость к самой себе.

— Я дурак, — небрежно бросил Дарт. — Рисковал своей жизнью ради спасения пустоголовой особы для еще более пустоголового парня, который бы с радостью вонзил мне нож в спину, будь у него такая возможность.

Он смотрел на Полли с нескрываемым презрением, в его глазах не было и следа от любви, которая светилась в его взгляде в буковой роще. Любовь была, Полли знала это точно, и ее свет питал ее собственную любовь. Но она сама, своими руками убила его чувство, она позволила Джареду разрушить ее счастье и теперь не знала, как его восстановить. Перед ней стоял холодный, пугающий незнакомец, который не желал слушать ни ее извинений, ни объяснений. У нее осталась только гордость, и эта гордость прорвалась наружу гневом.

— Я правильно понимаю, что обязана моим спасением только тому, что вы представили меня вождю как вашу жену? — спросила Полли, стараясь говорить твердым голосом.

— Я рад, что вы так точно уловили ситуацию, — сухо сказал Дарт.