Всегда Ты

Роняю всё, что было в моих руках, включая свою сумку. Падаю на него со стоном и головокружением. Он тут же выпускает моё лицо и сгребает в ладони мою попу, прижимая мои бёдра к своим.

Господи…меня уволят? Мои мозги выходят из строя. Вот так сразу.

Через тонкую ткань платья чувствую каждую выпуклость на его теле. Обвиваю его шею руками, вжимаясь своей грудью в его. Мои соски напряглись и трутся о кружево лифчика. Горячая влага наполняет моё бельё.

Я в шоке.

Его язык лижет мой, и я мычу ему в губы, на секунду теряя сознание, пока он пожирает мой рот. Бескомпромиссно и агрессивно.

Паша резко разворачивает нас и прислоняет меня к водительской двери, вклинив бедро между моих ног. Я чувствую, как он становится твёрдым. У меня в животе даже не бабочки, а летучие мыши.

Трусь о его бедро с глухим стоном.

Он давит на мою талию, заставляя прекратить это делать. Освобождает одну руку и накрывает ладонью мою шею, легонько сжимая её поверх платка и прислоняя мой затылок к стеклу. Разрывает поцелуй, заглянув в мои глаза. Его глаза возбуждённо блестят.

— Варвар… — шепчу, облизнув свои припухшие губы.

Он прижимается носом к моей щеке и делает глубокий вдох, небрежно замечая:

— Сегодня утром ты орала по другому.

— Я не орала! — заверяю его, косяс на открытую заднюю дверь, в которой появилась растрёпанная макушка Егора.

— Орала, — хрипловато сообщает Паша, поднимая голову и снимая меня со своего бедра. — Знаешь какое у нас слово дня?

— Грубиян? — спрашиваю чинно.

— Не-а… — ухмыляется он и, состроив дурацкий писклявый голос, выдаёт. — Ещё, ещё, ещё…

Бью его кулаком по плечу и отталкиваю от себя. Он даже близко не сдвинулся с места.

— Дай пройти! — требую, надув губы. — Меня из-за тебя уволят!

— Да хоть бы уже… — усмехается он, помогая мне поправить платье.

Отталкиваю его руки и с независимым видом опускаюсь на корточки, чтобы подобрать свои подарки. Бросаю взгляд на крыльцо здания. Спасибо Иисус, Иосиф и Мария. Там почти никого нет.

— Мы поедем, или вы прям тут детей делать будете?.. — ворчит Егор из машины.

Возмущённо смотрю на Благова, задрав голову. Он стоит надо мной, расставив ноги, и наблюдает, прикрыв ширинку сложенными руками.

— Вас обоих в лесу воспитывали?.. — спрашиваю его, осторожно подбирая персиковый букет и отряхивая его пальчиками.

— Брось этот веник в багажник, я тебе открою, — велит он, ткнув подбородком мне за спину и открывая водительскую дверь.

— Веник! — ахаю я.

— Да, и поживее. Часики тикают, — садясь за руль своей громадины, бросает он.

Хам.

Рыкнув, отношу свои сокровища в багажник и укладываю их так, чтобы им ничего не повредило. У Благова в багажнике такая же обстоновка, как в его квартире.