Всегда Ты

Закрываю глаза и подтягиваю ворот пиджака повыше, чтобы вдохнуть запах его хозяина. По телу растекается тепло и спокойствие. Московская ночь уже не кажется мне опасным местом. Когда он заполнит собой салон машины, мне вообще на всё станет плевать.

Слышу, как хлопнул багажник, а через минуту Паша опускается в водительское кресло. Устраивается в нём со всеми удобствами, разведя колени и откинувшись на спинку кресла.

«Мужчина» — вздыхает влюблённая идиотка в моей голове.

Он закатал рукава рубашки и снял галстук. Жилистые, увитые венами предплечья покрыты блестящими тёмными волосками. Я такая бледная по сравнению с ним. И мелкая. Его плечи значительно шире моих, руки больше. Всё его тело крупнее. Наверное, это миллионы первобытных женщин взывают ко мне, потому что эта разница вызывает восторг и повсеместный трепет в моём теле.

Наблюдаю за ним, не мигая. Из моего укрытия торчат только глаза.

— Пристегнись, — командует он, улыбаясь, когда видит, как я заныкалась в его пиджак.

Свет в салоне гаснет, как только он заводит машину, погружая нас в тёплый полумрак.

— А Света? — спрашиваю, возясь с ремнём.

Паша осматривает парковку и трогается, положив обе руки на руль.

— Егор её отвезёт.

На мотоцикле? Сегодня вечер открытий.

— Куда…эмм…ты меня везёшь? — спрашиваю, разглаживая на коленях чёрный кашемир.

Благов бросает на меня ироничный взгляд и говорит:

— Я везу тебя к себе. Догадываешься зачем?

Мне приходится сжать бёдра, потому что я слишком хорошо могу себе это представить. Откашливаюсь и спрашиваю, глядя на его профиль, подсвеченный приборной панелью:

— Зачем ты это сделал?

— Это? — уточняет он, несясь по шоссе со скоростью километров сто двадцать.

— Да…зачем пошёл за мной? — игнорируя насмешку в его голове, поясняю я.

— А что я должен был делать? — ровно отвечает Благов, перестраиваясь в другой ряд. Поворотник тикает. Завершив манёвр, он продолжает. — Он бы позвал тебя ещё куда-нибудь, ты бы от злости согласилась. Потом налакалась бы, как балбеска. Распустила бы своих розовых единорогов по домам. Он бы позвал тебя к себе, ты бы согласилась, а дальше сама знаешь.

— Ты говорил про туалет… — напоминаю, чувствуя, как взволновались мои розовые единороги.

Это ревность? Разве нет?

— Думаю, тебя бы он отвёз домой, — поглядывая в боковое зеркало, говорит Паша.

После минутной паузы тихо говорю, глядя на него:

— Я бы никогда такого не сделала.

— Всё бывает в первый раз, — отзывается он, продолжая смотреть вперёд.

— Я бы такого не сделала, — повторяю и настаиваю на этом.

— Теперь уже не узнаем, — бросает Паша, кладя локоть на дверь и прикрывая пальцами губы, после чего погружается в глубочайшие раздумья.

Нас окутывает тишина, которую я не решаюсь нарушать.