Всегда Ты

Останавливается рядом, снова прижимаясь носом к пахнущей всеми детками мира головке, улыбается мне. Кладу голову на его грудь, где мне тоже есть местечко. Моей макушке тоже достаётся поцелуй. Смотрю на расплющенную пухлую щёчку и мурлычу спящему ребёнку:

— Какие мы сегодня сплюхи…

— КАтёнок, не каркай… — смеётся Паша мне в волосы.

Трусь щекой о его футболку и поднимаю глаза. Он смотрит на меня и будто хочет что-то сказать. Встаю на носочки и тянусь к его губам. Он встречает меня на полпути, осторожно склонившись и обняв меня за плечи. Мы просто замираем, соединив губы. Его губы тёплые и уверенные. Мои губы покалывают, так приятно он ощущается. Чувствуя томительную тяжесть в груди, шепчу:

— Спасибо…

— За что?.. — шепчет он в ответ, водя носом по моей щеке.

— За то, что выбрал меня… — всхлипнув, бормочу я.

Благов прижимается губами к моему лбу и очень твёрдо обещает:

— Я всегда тебя буду выбирать. Теперь всегда тебя…

ПАВЕЛ.

Восемь лет спустя…

— …ну, скоро мы полетиииииим?.. — стенает моя пятилетняя дочь, болтаясь на моей ноге. — Я хочу домоооооойй…

— Лисёнок, угомонись… — прошу её, одной рукой кое-как набирая сообщение своему заму.

Я: «Буду завтра. Подготовь всё, что есть на подпись.».

— Не угомонююююсь… — хнычет Алиса (как мне это, блин, кого-то напоминает!), пытаясь забраться ко мне на колени, но там уже сидит мой трёхлетний сын, чуть ли не с головой нырнувший в пачку чипсов. Ладно, пусть пацан расслабится. Ему чипсы перепадают не так часто.

Поднимаю глаза от телефона и осматриваю зал ожидания, в поисках своей жены. Скидываю смс и ей тоже:

Я: «Где ты провалилась?».

КАтёнок: «Бегу!».

— То-то же, — ворчу себе под нос.

— Ну, папочкаааааа… — воет от недостатка внимания моя маленькая сирена, запрокинув белобрысую голову.

Не получив от меня обратной связи, она плюхается на задницу и начинает развязывать шнурки на моих кроссах.

— Пап, поможешь мне пройти этот уровень? — спрашивает моя уменьшенная семилетняя копия, сидящая рядом на пластиком сидении с планшетом в обнимку.

Это мой третий и самый старший ребёнок. Слава Богу, он уже вышел из капризного возраста, но впереди ещё переходный. А Глебушка у нас тот ещё фюрер. Как упрётся рогами своими бараньими во что-нибудь, только мои фирменные пиздюли могут его немного отрезвить.

— Давай сюда… — говорю сыну, кладя телефон на сидение, откуда его тут же утягивает наглая девчачья рука.

— Я пить хосу… — объявляет Анатолий Палыч (тоже, кстати, моя копия), роняя пачку чипсов на голову диверсантки, притаившейся у моих ног.

— Ну, пап! — пищит моя малявка, хватаясь за свой хвост. — Мои волосы!

Опять, пап.