Всегда Ты

— Ммм… — тянет он, начиная осторожно двигать пальцами. — Это моя любимая девочка…ты такая чувственная, КАтенок…

— Я только с тобой чувственная, Благов… — обиженно всхлипываю я.

— Я знаю, что только со мной… — бормочет он, опускаясь на колени и прихватывая губами мой сосок. Смакует его целую вечность, заставляя меня сжимать бёдра вокруг своей руки, и неожиданно спрашивает. — Почему?

— Что…почему? — выгибаюсь навстречу его рту и руке, мечтая потрогать его самого.

Что за пытка?

— Почему я? — долетает до меня, прежде чем его рот накрывает мой второй сосок.

Тёплый очень проворный язык играет с моим адски чувствительным соском, но я все равно замираю.

— Что значит, почему ты? — хмурюсь, глядя на этого потрясающего мужчину, сидящего у моих ног.

В этом ракурсе он выглядит как притаившаяся угроза. Всё его большое тело и этот огонь в глазах…

Невыносимо.

— Почему ты решила влюбиться в меня? — целует он мой живот, подняв на меня глаза.

Замираю, когда он достаёт свою руку из моих штанов.

Он что, серьёзно?!

Что значит, почему он?

— Я не решала! Я…

Паша смотрит на меня так серьёзно, что я умолкаю. Опускаю руки ему на плечи и обвожу влажные губы языком.

— Благов, ты в своём репертуаре! — недоумеваю, закатывая глаза. — Как можно решить, в кого влюбляться? Это что, покупка в магазине?!

— Ты не ответила… — упорствует он, поднимая голову и глядя на меня выжидательно.

Нет, ну это нечто!

""Мы будем говорить об этом сейчас?"" — задаю ему молчаливый вопрос, скорчив соответствующее лицо.

Я, блин, стою с задранным лифчиком, а у него в шортах дубина в восемнадцать сантиметров!

""Да, сейчас."" — говорят мне его упрямые глаза.

Хлопаю своими, глядя на него сверху вниз.

Он вообще после Америки какой-то странный.

Ну, ладно!

— Ты — грубиян, — начинаю помаленьку, одергивая лифчик.

Он напрягается и поднимает голову от моего живота, обескураженный таким вступлением.

— Ты вламываешься в чужие дома по ночам, — продолжаю, загибая пальцы перед его носом. — Ты орёшь на меня, и ты раз сто назвал меня дурой! И ты командуешь! И не уважаешь мою работу…

— Я уважаю твою работу, — мрачно тянет он, вставая и нависая надо мной. У него по-прежнему эрекция и я не понимаю, к чему весь этот разговор? — Но, я считаю, что ты достойна лучшего…

Можно было сразу так и сказать!

Задираю голову и продолжаю, ткнув в его грудь пальцем:

— На прошлой неделе ты заставил меня лечь спать вместе с тобой, хотя я не собиралась спать.

— Я хотел, чтобы у нас не расходились графики… — сердито поясняет он, положив руки на бёдра. — В чём проблема?

Вот именно, что нет никакой проблемы! Я терплю все эти закидоны, потому что люблю тебя, баран!

— Ты слышал, что любят не за что-то, а вопреки? — вздыхаю, прижимаясь щекой к его груди и обнимая его за талию.