Всегда лишь ты

Я потерял Роуз на год и чуть не подох от боли, а он свою любовь, пусть и невзаимную потерял навсегда. Как такое пережить?

Роуз спросила однажды:

Даже помню, когда это было. Гранд-Каньон. Смотровая Пима-Поинт. Закат.

Теперь смотрю на Джоша, и эти слова обретают некий сакральный смысл. По сути выхода нет только с того света… Всё остальное решаемо. Наверное, люди просто сами склонны всё усложнять.

Онил смущённо замирает на пороге. На ней бежевый спортивный костюм, и я в очередной раз отмечаю про себя её нездоровую худобу. Чёрт бы побрал эту гимнастику! Снова морит себя голодом.

Джош целует дочь в макушку и покидает кухню. Кид интересуется самочувствием сестры, усаживает её за стол и начинает суетиться. Наливает чай, греет пирог в микроволновой печи. Роуз же всё это время старательно избегает того момента, когда ей придётся посмотреть мне в глаза.

– Поешь, пожалуйста, – Кид ставит перед ней тарелку.

– Чуть позже, ладно?

Он недовольно качает головой.

– Если что, я во дворе, ребят. Мне надо долить масла в двигатель.

Оставляет нас наедине. Такое ощущение, что специально. Но делает он это, кстати, очень вовремя.

Смотрю на Роуз. В моей голове – сплошной хаос. Одна бредовая идея сменяет другую. Безрассудная, наивная мысль, лишённая всякой логики, не даёт покоя. Стучит в висках. Поджигает спичкой глупую надежду. И всему виной её тихое и неосознанно произнесённое «люблю»…

Неловкую паузу, повисшую между нами, нарушает рингтон моего телефона. Видеозвонок.

– Дерьмово выглядишь, Лерой, – раздаётся вместо приветствия. – Хмурый и помятый.

– И тебе доброе утро, Брукс, – мрачно отзываюсь я.

– Где там Цветочек? – его голос становится серьёзным.

Отдаю телефон Роуз. Друг в курсе, что я у неё.

– Рид, – она прижимает ладонь к лицу и неверяще качает головой.

– Ты как там? Держишься? – осторожно интересуется он.

– Молодец, девочка. Будь сильной, ладно?

Она кивает. Какое-то время они молчат и просто смотрят друг на друга.

– Форма тебе к лицу, – Онил подозрительно шмыгает носом.

– Знаю, – самодовольно заявляет этот придурок.

Закатываю глаза. Время идёт, а Брукс по-прежнему остаётся собой.

– У тебя всё нормально? Там, в армии.

– Да вообще отлично. Я на своём месте, так что…

Судя по тону, улыбается ей.

– Это важно. По себе знаю, – дарит ему ответную улыбку.

Эта фраза, сказанная ею, обжигает грудную клетку подобно горячему утюгу.

– Значит, всё путём?

– Да. Только вернулись с командой из Вашингтона. Выиграли чемпионат Америки, – её глаза загораются, а внутри меня напротив, стремительно затухает та самая только-только вспыхнувшая надежда. – Правда в индивидуальном зачёте я стала второй.

Недовольно хмурит брови. Как всегда, считает, что сделала недостаточно. Встаю, ухожу к окну. Снова травить себя никотином.