Всегда лишь ты

А когда вижу ЧТО ИМЕННО, чуть не задыхаюсь от праведного гнева, заполнившего мои лёгкие.

Рид и Роуз. Фотография сделана на пляже. Оба довольные и счастливые. Судя по геолокации они в Майами.

От ярости, ударившей в голову, изображение на мгновение плывёт яркими точками.

– Лерой, идём, нам пора, – зовёт меня Майкл, но я не двигаюсь с места.

Всё ещё смотрю на них и чувствую, как во мне окончательно что-то ломается. Рушится до самого основания.

– Лерой... идём! Люди ждут!

Вскидываю голову. Невидящий взгляд. Всё как в тумане. Не помню даже, как вышел на ринг. И как бой начался не помню тоже.

Патерсон сразу начинает отчаянно атаковать, и я, неожиданно для себя самого, намеренно позволяю ему доставить мне добрую порцию физической боли.

Может, если он хорошенько постарается, она сможет перекрыть ту, другую... Ту, от которой сердце в требуха и ошмётки. Ту, от которой, сгорая, умирает моя душа…

Всё ещё вижу перед глазами чёртов снимок, положивший конец моей многолетней дружбе с Ридом.

В какой-то момент моя больная фантазия рисует премерзкие картинки. Я представляю, как он целует её манящие губы, как прикасается к её податливому телу… и меня накрывает так люто, что я совсем теряю над собой контроль. Слетаю с катушек…

Работаю кулаками точно бешеный, оттесняя противника к самому краю октагона. Наношу один беспощадный удар за другим, не осознавая, что спустя какое-то время он уже и сопротивляться-то особо не может.

Пытается закрываться, но у него не выходит. Потому что вся моя злость, ненависть и обида, сейчас направлена на него.

Я вырубаю его с ноги…

Наблюдаю за тем, как тяжёлая туша валится вниз.

Слышу голоса фоном: крик тренера, счёт рэфери, рёв толпы.

Очередная победа, но мне настолько плевать, что я ухожу оттуда почти сразу же. На улице пробираюсь сквозь орущую толпу. Кажется, разбиваю камеру и нос какому-то журналисту, и наконец уезжаю прочь...

Выходные тоже проходят будто в тумане… Арендованная машина брошена на одной из улиц Бруклина, телефон выключен, а я бесцельно слоняюсь по городу: большому и абсолютно чужому.

На душе раздрай. Состояние неконтролируемой агрессии сменилось стадией тихого гнева. Я не имею права злиться, но злюсь… И как бы мне не хотелось оправдать Брукса – сделать этого я не могу. Наверное, по той простой причине, что он изначально повёл себя не так, как я предполагал. Не знаю, нарочно или случайно так вышло, но факт остаётся фактом: о своём тесном общении с Онил Рид предпочёл смолчать. Почему? Этого мне, увы, не понять...

По идее меня не должна трогать их личная жизнь, что бы там между ними не происходило… Но это в теории, на практике всё иначе. Стоит лишь мысленно воспроизвести цепочку событий: происходящее на теплоходе, его машина у её дома, их поездка в Майами, опубликованное фото – и всё.