Бог всегда путешествует инкогнито

Еще с полчаса на улице будет довольно светло, а потом, с журналом в руках, я перестану вызывать доверие. Надо придумать что-нибудь другое. Взгляд мой упал на статью журналиста Фишермана, в которой в очередной раз высказывались сомнения по поводу стратегии «Дюнкер Консалтинг». «Дирекции не хватает зоркости», — утверждал он. Хоть это и было грустно, я с удовольствием прочел разгромную статью о своем предприятии…

Ждать пришлось довольно долго. На улице быстро темнело. Машины проезжали все реже и реже. В напоенном влагой воздухе разливался аромат лип. Я растянулся на скамейке, положив журнал под голову, и не сводил с замка глаз. В этом месте было удивительно тихо, если не считать временами долетавшего с улицы приглушенного шума автомобильных моторов.

Ровно в десять раздался звук, который я сразу узнал: щелкнул электронный замок калитки. Я вгляделся, но никого не заметил, хотя был уверен, что слышал щелчок.

Вдруг входная дверь открылась. Я насторожился. Мне очень хотелось подойти поближе, но так меня могли заметить. Лучше было не двигаться с места. Сначала ничего не было видно, потом на крыльцо вышли четверо. Они закрыли за собой дверь, прошли сквозь сад и вышли через маленькую калитку с электронным замком, который кто-то открыл из дома. Это расходились по домам слуги. Они перекинулись несколькими словами и пошли каждый в свою сторону. Один из них направлялся прямо ко мне. Неужели заметил? Да нет, маловероятно… Я решил не шевелиться. Если он до меня дойдет, я закрою глаза и притворюсь, что сплю. В конце концов, я же приходил и спрашивал Дюбре, а потом долго ждал на скамейке и случайно заснул. А если он уже вернулся, то я вполне мог его прозевать, пока обедал… Я прикрыл глаза, не теряя слугу из виду. Он дошел до тротуара, свернул налево и остановился на автобусной остановке. Я выдохнул и снова принялся терпеливо ждать, растянувшись на скамейке. В двадцать два тринадцать слуга сел в автобус. От неподвижного лежания тело затекло и онемело. Ни в доме, ни в саду не наблюдалось никакого движения. Тело уже просто судорогой свело, я не выдержал и сел. В эту же секунду в саду зажегся яркий свет. Я снова растянулся на скамье, и бока опять заныли. Дверь распахнулась, и на пороге появился Дюбре. Сталин залаял и запрыгал от радости. Хозяин подошел к нему, и пес изо всех сил закрутил обрубком хвоста. Дюбре наклонился, и Сталин радостно запрыгал вокруг него: его спустили с цепи. Было ровно двадцать два тридцать.

Пес встал на задние лапы, и хозяин ласково обнял его за шею. Еще несколько минут они играли, потом Дюбре погасил свет в саду и вошел в дом. Сад погрузился в темноту. Пес принялся носиться по саду с другой стороны замка.

Я встал, морщась от боли, и подошел к автобусной остановке.