Всегда говори «всегда»

Шныряли между заброшенных корпусов тощие бродячие псы, прошла компания мужиков – пьяные все, страшные…

– Стася…

Что угодно, только бы не молчал, только бы говорил с ней!

– Стас, ты машину новую купил?

Смотрит на дорогу, плечами пожимает:

– Да так… по случаю. Дешево отдавали, я и взял. А что? По-моему, хорошо. Удобная, пять лет всего.

Улыбается. Нравится, видно, машина. Он когда про машины говорит – всегда улыбается.

– Тебе как? Нравится?

– Нравится. Стасенька, куда мы едем? Где ребята?

– У мамани ребята. Забрала. Дед там антенну наладил, так они все время мультфильмы шуруют…

– Так мы к ним, что ли, едем?!

– Да мы уж приехали.

Слева – промзона, справа – свалка какая-то, дальше – тупик и ограда городского парка. Парк большой, задняя часть – запущенная, заросшая, днем туда еще ходят, а как стемнеет – нет. Страшно там.

– Стасенька? Куда мы приехали? Где…

Он перегнулся через нее, дверцу открыл:

– Выходи.

Страшно ей стало. По спине мурашки. Как это говорят? Кто-то по моей могиле прошел… Гусь, что ли…

– Стася… Я не хочу. Зачем мы тут?

– Поговорить нам надо.

– Здесь?!

– Больше негде. Выходи.

Медленно вышла, встала с машиной рядом. Стася! Нет! Не верю! Не может быть. Не надо…"

"Но Стас не смотрит на нее, сумку с заднего сиденья достал, пошел к свалке. Рядом со свалкой – брошенный старый «Запорожец» – горбатая ржавая сирота, двери выломаны, сиденья выпотрошены… Кто-то эту машинку любил, ездил на ней, служила она своему хозяину верой и правдой. А потом хозяин купил новую – «Жигули» какие-нибудь или даже иномарку. А старушка отправилась на свалку. Только сперва хозяин снял с нее все мало-мальски ценное. Снова мурашки по спине. Гусь прошел по моей могиле… Нет. Не верю…

Стас поставил сумку на капот «запорожцева» трупа, обернулся, посмотрел в глаза.

Молчи, не говори ничего, не хочу слышать, не хочу знать!

Мерзкий голосочек где-то внутри пискнул: так ведь ты уже все поняла, ты уже все знаешь. Знаешь, почему дверь не открылась. Почему другие шторы, почему он не смотрит в глаза…

«Нет. Не знаю!» – упрямо думала Ольга.

Стас достал из кармана сигареты. Сейчас вытащит одну, помнет в пальцах – он всегда так делает.

Достал. Помял. Прикурил.

– Присядь, Оля. В ногах правды нет.

Куда тут садиться-то? Разве рядом с сумкой, на багажник мертвого «Запорожца». Почему-то на багажник садиться не хотелось. Но Стас так посмотрел, что она послушалась. Я сяду, а хочешь – встану на голову, а хочешь – на руках через весь город пройдусь. Все, что скажешь, то и сделаю, только скажи, что все хорошо, что я напрасно перепугалась!

– Вот что, Оля… Так получилось, что… В общем, так…

Смотрит в лицо. Ждет, что она сама догадается, сама все скажет. Как сказала про тюрьму, что возьмет все на себя.