Всегда говори «всегда»

А сам думать ни о чем не мог, кроме того, как бы ему… Как бы ее… Да к черту кофе этот, господи! Схватил, прижал, впился в губы – крепко, почти зло. Сестра! Придумает же!

…В середине ночи Тяпа, изгнанная из спальни, принялась так завывать и скулить за дверью, что пришлось ее впустить. Тяпа немедленно вскочила на постель и угнездилась рядом с Сергеем, зыркнув из-под косматой челки на Ольгу взглядом победительницы. Ольге стало смешно.

Она почесала Тяпу за ухом, вытянулась, положила голову Сергею на плечо:

– А я думала, девица на приеме…

– Что?

– Думала, ты с ней…

– Ты ошиблась. Я, как видишь, с тобой.

– Но у тебя же были какие-то женщины…

– Были какие-то, как не быть.

– А куда делась твоя жена?

– Ушла.

– А дети?

– Что дети?..

– Я просто не поняла тогда, в ресторане… Ты жалеешь, что их нет, или радуешься?

– Не знаю…

Бабушка Барышева всегда говорила: человек не может жить как мустанг. У человека должны быть семья, дом и полный набор мещанских ценностей – лампа над столом, чайный сервиз, розовощекие детишки. Да, еще елка на Новый год и кулич на Пасху. Наверное, это хорошо – кулич на Пасху. Но с каждым годом Барышев все яснее понимал: он-то как раз мустанг. Никакой лампы над столом не будет. И никакого кулича.

Ольга прижалась, зарылась носом ему в шею:

– Знаешь, я тебя боялась до смерти. Ты со мной так разговаривал, что я чуть в обморок не падала. Я тебе даже звонила однажды. Бросила трубку, как только ты сказал «алло».

– Знаю. Я тогда сидел на совете директоров. Ты позвонила, у меня совет идет, а я ни хрена не слышу, сижу и думаю, как бы мне тебя… что бы мне с тобой…

Он не знал, как это сказать. Мальчики из хороших семей не умеют этого говорить словами. Поэтому Барышев замолчал, притиснул Ольгу к себе и все ей очень наглядно продемонстрировал – и как бы ему ее, и что бы он с ней…

* * *– Дим! Держи приглашение!

Ольга положила на стол Грозовскому конверт.

– Что за приглашение-то?

– На презентацию «Строймастера».

– Так все серьезно? По пригласительным? Тогда давай мне два!

Ага! Значит, все же сто двенадцатая любовь его посетила. Ольга чмокнула Диму в щеку:

– Приглашение на два лица.

Господи, какое счастье, что Грозовский у них – душка, умница и плейбой, что не страдает по ней, по Ольге, и ей не надо прятать свое оглушительное, неприличное, через край бьющее счастье. Интересно, кто у него сто двенадцатая любовь-то?

У Ольги зазвонил мобильный. Глянув на экран, она аж засветилась вся:

– Сережа… Да, уже еду… В офис? Хорошо, конечно… Целую тебя…

И выпорхнула из кабинета. Грозовский посмотрел ей вслед, ворча:

– Целует она его! Сережу!

И пошел в угол, к кофеварке, на кнопку нажимать. Рядом с кофейным столиком на ковре сидела корова – белая, с черными пятнами, ростом с пятилетнего ребенка.