Всегда говори «всегда»

Старший изобразил отцовский гнев:

– Подслушивал?! Никто не говорил тебе, Сергей Леонидович, что подслушивать нехорошо?! Мало тебя в детстве лупили!

– Меня вообще не лупили, потому что уважали мою свободу и право личности на самоопределение!

Барышев-старший сдернул у сына с плеча полотенце, шлепнул пониже спины:

– Лучше бы лупили. А защитницу ты себе хорошую нашел! Что там кофий-то? Готов?

* * *– Ну, давай, рассказывай! Что у тебя с Барывшевым? – потребовала Надежда.

Они медленно шли по бульвару. Дети с визгом унеслись вперед. Было воскресенье. Теплый, почти летний день. С утра они ездили в кино, потом пошли покупать Машке туфли на весну и теперь двигались в сторону Тверской. Про Барышева и речи не было.

– Надь! Отстань!

– И не подумаю! Выкладывай!

А что выкладывать-то? Ольга и сама не понимала, что у нее с Барышевым. После того, как они прилетели из Новосибирска, Сергей исчез на неделю. Потом позвонил. Ольга примчалась в «Строймастер», но оказалось, что это совершенно формальная встреча. Барышев посмотрел макеты, извинился и уехал в министерство. С тех пор прошло четыре дня, а от него – ни слуху ни духу.

– Я не знаю, Надь… Просто не знаю… Не понимаю ничего…

– Поесть тебе надо, вот что! – заявила подруга.

– Я не хочу.

– Ты никогда не хочешь, зато я все время хочу. Я вчера в таком потрясном месте была, чокнуться можно! В этом… в рыбаке… нет, в старике… господи, ну как же это слово-то!

– В «Старике и старухе»?

– Да нет, ну что ты, ей-богу! В старике… а дальше слово такое… из трех букв!

Господи, что еще за слово из трех букв?!

– В «Старике Цао», вот где! – вспомнила Надежда. – Между прочим, с Дмитрием Эдуардовичем.

С Димкой? В ресторане?

– Надежда-а! Я же тебя предупреждала! Он у нас… плейбой известный. Девушки налево и направо падают и сами собой в штабеля укладываются.

Но Надежду репутация Грозовского, кажется, ничуть не волновала.

– Да и пусть себе падают! Мне-то что? А поесть тебе надо, Оль. Вон, зеленая вся!

– Да не могу я есть! Надь, его три дня нет… и я… Нет, я с ума совсем сошла!"

"– Погоди. Кого нет-то? – Надежда наморщила лоб. – Сергея твоего?

– Да никакой он не мой! Он чужой. Он с красавицей был, когда мы познакомились! Надя, я такая дура! Я себе всякого намечтала… А теперь… Надя! Ну что ты молчишь-то! Ну скажи что-нибудь уже!

– Я просто обязана ее купить! – сообщила Надежда, не отрывая глаз от витрины. В витрине красовалась огромная, ростом с пятилетнего ребенка, корова – белая, в черных пятнышках… Подруга уставилась на корову как завороженная, ладонь к сердцу прижала.

Ольга дернула Надежду за руку:

– Нет. Только не это. Пошли. Сейчас же.

Но Надежда стояла как вкопанная, умильно взирая на корову. Сдвинуть ее с места можно было только тягачом.