Всегда говори «всегда»

– А ты… ты… ты сука!

Ба! Да он сейчас заплачет!

– Это всем известно. Давай, Вадик. Вперед. На родину слонов. – Запищал селектор, голос секретарши из динамика сообщил, что на второй линии – Дмитрий Эдуардович. Ольга сняла трубку, повернулась к Вадиму спиной.

Он понял, что аудиенция закончена, что сука из Урюпинска его проглотила и не подавилась. Сука! Мразь! Самородок хренов! Вадим вскочил, выбежал из кабинета, шваркнув дверью так, что со стеллажа посыпались коробки с дисками.

– Что у тебя там за тарарам? – раздался голос Грозовского в телефонной трубке.

– Я Вадика Бойко только что уволила. Судя по всему, он расстроился. Он до тебя еще не дошел?

– Да я не в офисе. К заказчикам мотался, вот только подъезжаю.

– Ну, ты имей в виду, что Бойко притащится на меня жаловаться.

– Ладно. Буду иметь.

– Дим, я хотела тебе спасибо сказать. Ты извини, я с утра…

– На здоровье. Ты там со своим этим… в рамочках держись. Не истери. Может, мне поприсутствовать?

Но Ольга не хотела, чтобы кто-нибудь присутствовал при ее разговоре со Стасом. Особенно – Грозовский. Она хотела поговорить сама, с глазу на глаз. Пообещав, что будет держать себя в руках, Ольга отчиталась о поездке в «Строймастер» – тухляк, клиент, как обычно, сам не знает, чего хочет, и так далее, и так далее…

Слушая отчет про «Строймастер», Дмитрий вышел из машины, направился к офису. У входа курил Бойко. Заметив Грозовского, выкинул сигарету, сунул руки в карманы.

– О! Бойко, собственной персоной, похоже, меня караулит, – сообщил Грозовский в трубку. – Что мне с ним делать?

Ольга на том конце провода хохотнула:

– Поцелуй его, если хочешь. Но обратно не бери.

– Поцелую, – согласился Грозовский.

Нажал отбой, поднялся на крыльцо конторы и, бросив на ходу двинувшемуся было навстречу Бойко: «Вадим, ты уволен!», скрылся в вестибюле.

* * *Без пяти два в кабинет заглянула секретарша:

– Ольга Михайловна, к вам господин Громов. Впустить или пусть подождет?

– Пусть заходит.

Секретарша открыла дверь пошире, впустила Стаса. Он потоптался на пороге – чужой, неуместный, в идиотских остроносых штиблетах. Как это у Булгакова было в «Собачьем сердце»? «Что это у вас, Шариков, за сверкающая чепуха на ногах? – Да вы что, папаша, шикарные ботинки, на Кузнецком вон все в лаковых…» М-да… Шариков и есть… Полиграф Полиграфович.

Стас потоптался-потоптался, потом все же зашел в кабинет. За ним, цокая каблуками, как кавалерийская лошадь, вошла Зина. О как! Значит, вдвоем пожаловали. По-семейному, так сказать. Ну да ладно, какая разница, в конце концов!

Ольга кивнула Стасу на диван для посетителей: садись. Зину она старательно не замечала.

Стас сел на краешек дивана – прямо, будто аршин проглотил. Нервничает. Правильно нервничаешь, молодец.