Всегда говори «всегда»

И твой отдел вот прямо с понедельника начинает заниматься «Строймастером», и его корпоративной рекламой, и его бурбоном и монстром, и всеми остальными прелестями. Готова?

Ольга была совершенно не готова к такому повороту. Что значит с понедельника? Какой, к чертям, отдел? Каким еще начальником? У нее уже есть начальница – Дарья. Но Грозовский объяснил, что Дарья это место занимала временно, была, так сказать, ИО, исполняла обязанности. Грозовский ей сразу сказал: на начальника ты не тянешь. Да она и сама не дура. Все понимает.

– Кроме того, «Строймастер» может вытянуть только гений. А гений у нас в конторе один – это ты. Ты справишься, я знаю.

Ольга принялась отнекиваться. Она никогда не имела дела с бурбонами и монстрами, да еще с такими, у которых денег куры не клюют. И ужасно трусила.

– Да ладно тебе! – Грозовский ее пессимизма не разделял. – У меня вон тоже денег куры не клюют. Но я же душка? В общем и целом? И вообще: ты у нас девушка закаленная, и детей тебе с этим строймастером не крестить. Так что давай. Вперед. Чего ты в панику ударилась?

Ольга замялась:

– Н-не знаю. Пожалуй, неожиданно очень все…

Но Грозовский считал, что вся прелесть как раз в том, когда неожиданно. Он заказал какое-то особенное вино – урожая то ли 78-го, то ли 87-го года – и долго объяснял Ольге, чем хорош именно этот год и как правильно такое вино пить, чтобы распробовать букет. Ольга, правда, все равно никакого особенного букета не почувствовала. Вино было терпкое, чуть кисловатое, легкое. Но, видимо, все-таки что-то такое в урожае 78-го года было, потому что после второго бокала Ольга совершенно перестала бояться монстра и бурбона из «Строймастера».

Потом Грозовский вел ее к машине, придерживая за талию, и она сквозь одежду чувствовала его руку – очень мужскую руку.

– Я так понимаю, что должен целомудренно отвезти тебя домой. И интим не предлагать, правильно?

Рука чуть продвинулась вверх. Ольга улыбнулась:

– Мы же сразу решили.

– Ну да, ну да… – Грозовский говорил тихо, в самое ухо. – Когда ты в первый раз пришла и ни за что не соглашалась уволиться со своего консервного завода…

– Швейной фабрики…

– И у тебя такая кофточка была романтическая. Романтическая, романтическая… самопального пошива…

Его губы почти касались Ольгиных волос.

– Димка, прекрати…

Он прекратил. Отвез ее домой, довел до подъезда. В высшей степени целомудренно. Никакого интима. Но в этих целомудренных проводах до подъезда было столько электричества, что, казалось, еще чуть-чуть – и искры полетят.

На следующий день электричество это никуда не делось. И через два дня, и через неделю. Это было совершенно ново, необыкновенно, захватывающе – и очень страшно. Очень.