Все дьяволы здесь

Ей удалось нащупать ахиллесову пяту старшего инспектора. Это была его семья. Фонтен это знала. И он знал.

– Нам известно, что фирма вашей дочери представляет его бизнес-интересы в Париже. Он помогал вам в получении этого места?

– Я никогда о нем не слышала, – повторила Анни. – Ни в личном плане, ни в профессиональном. Но я помогу вам найти информацию о нем в рамках законной процедуры.

«Умница», – подумал Арман.

– В этом нет необходимости. Merci. – Фонтен перешла к Даниелю. – А вы, месье? Вы его знаете?

Даниель нахмурился, соображая, потом отрицательно покачал головой:

– К сожалению, нет. Он был другом Стивена?

– Александр Плесснер был инвестором. В основном по венчурным капиталам.

Арману понадобилась немалая сила воли, чтобы не посмотреть на Даниеля.

– А-а, так он, наверное, инвестировал в какую-нибудь дочку ГХС, – сказал Даниель. – Может быть, в какой-то из их рискованных проектов.

И теперь отец открыто взглянул на Даниеля.

До прихода следователей у него оставалось немного времени, чтобы предупредить всех не выдавать по собственному почину никакую информацию, даже если она кажется совсем уж банальной. Отвечать на вопросы комиссара честно, но не уходя в сторону.

Любая информация может быть истолкована так, что потом не отмоешься.

– Очень полезные сведения, – сказала Фонтен. – Вы, случайно, не знаете этих дочек?

– На бирже они не играют, – ответил Даниель, игнорируя покашливание отца, – так что точную информацию получить затруднительно. В этом и состоит большое преимущество частной компании. В приватности.

– Возможно, вы имеете в виду келейность, – сказала Фонтен, улыбаясь ему заговорщицкой улыбкой.

Даниель улыбнулся в ответ. Ему явно нравилось высказывать свое экспертное мнение.

Гамаш знал этот следовательский прием. Воззвать к эго подозреваемого. И слушать, как он сливает информацию.

– Вероятно, ваша формулировка точнее, – согласился Даниель.

Он открыл рот, собираясь сказать что-то еще, но в разговор вмешался его отец.

– Регуляторы должны знать, чем занимается компания, ведь так, комиссар? – спросил он, давая понять, кто должен ответить на этот вопрос.

– Вы будете удивлены, – сказала Фонтен.

– Чему? – спросила Рейн-Мари.

– Тому, насколько мало они регулируют, – сказал Даниель, возвращаясь в разговор. – Тому, как мало они на самом деле знают о корпорациях.

– Расскажите мне подробнее, – сказала Фонтен, наклоняясь к нему.

– Ну, французское правительство проверяет соблюдение действующих правил, – сказал Даниель. – Но если большая компания вроде ГХС не торопится давать ответ, то бюрократы просто переходят к другой компании. Поменьше. Попроще. Чтобы показать, что они работают.