Все дьяволы здесь

Гамаш быстро осмыслил услышанное и спросил:

Жан Ги Бовуар не был готов к реакции Гамаша. Редко он видел своего бывшего босса и наставника таким удивленным.

– Тьерри Жирар? – переспросил Гамаш. – Ты уверен?

– Да, – подтвердила мадам Арбур. – А что? Вы его знаете?

Гамаш ответил не сразу. Он размышлял, медленно откидываясь назад, пока не уперся в бетонную стену. Глаза его сосредоточенно сощурились.

– Тьерри Жирар был заместителем Клода Дюссо. Вчера вечером Клод сказал нам, что Жирар покинул префектуру и теперь работает в частном секторе. Но я не знал, что в «Секюр Форт».

Он посмотрел на Бовуара через разделяющее их пространство, как делал это во множестве других комнат, над множеством трупов, в течение многих лет.

– Они оба встречались вчера с Эжени Рокбрюн, – сказал Жан Ги. – Похоже, он до сих пор остается заместителем Дюссо, только теперь в «Секюр Форт».

Он постарался произнести это мягким тоном, зная, что Клод Дюссо и Гамаш знакомы много лет. И что его тесть считал Дюссо другом.

Впрочем, теперь у них имелось более чем достаточно свидетельств того, что их дружба осталась в прошлом.

Все выглядело так, будто Клод Дюссо без лишнего шума, с помощью Тьерри Жирара, своего преданного заместителя, стал фактическим главой «Секюр Форт». Жирар руководил повседневными операциями частной армии, а Дюссо оставался во главе префектуры.

Он обладал абсолютной властью.

Неужели эти двое, каждый сам по себе человек порядочный, каким-то образом деформировали друг друга? Отыскали, вскормили, усилили и оправдали худшее в характерах друг друга? Пока немыслимое не стало приемлемым, не стало нормой.

– Постойте-ка, – заговорил Даниель. – Этот Тьерри Жирар был вторым человеком в префектуре Парижа, до того как им стала Фонтен?

– Oui, – ответил ему отец. – Ирена Фонтен вступила в должность восемнадцать месяцев назад.

Он снова повернулся к Бовуару, но Даниель продолжил:

– Сегодня днем я был в кабинете Фонтен. У нее там повсюду постеры, включая один с изображением гавани Копенгагена. Я сказал что-то об этом. Спросил, нравится ли ей Копенгаген. А она сказала, что никогда не выезжала за пределы Франции.

Бовуар хотел было спросить, какое это имеет отношение к делу, но внезапно понял.

– Кёльн, – сказал он.

– Кёльн, – повторил Арман, кивая и улыбаясь сыну. – Отлично.

– Не понимаю, – удивленно произнесла Северин Арбур.

– Ирена Фонтен не могла купить одеколон Клоду, – сказал Арман.

– Потому что она никогда не выезжала за пределы Франции, – подхватил Даниель.

– Когда Моника Дюссо сказала мне, что его одеколон – подарок заместителя, – вступила в разговор Рейн-Мари, – я предположила, что она имеет в виду комиссара Фонтен. На самом же деле она говорила о Тьерри Жираре, который тоже купил себе такой флакон.