Все дьяволы здесь

Почему у него столько врагов? Он сидел на советах директоров, собирал конфиденциальную информацию, а потом использовал ее против тех людей, рядом с которыми сидел. Он ходил к ним на свадьбы, на крещения, на бар-мицвы, а потом ломал им жизнь. Предавал их доверие, как предал и своих товарищей по Сопротивлению. Он предатель. Такова его природа.

– Нет. – Гамаш подался вперед.

– Единственное, что изменилось после войны, – его местонахождение, – продолжала Фонтен, тоже наклоняясь вперед. – Горовица всегда интересовало и до сих пор интересует одно: он сам. Змея меняет кожу, но больше в ней ничего не меняется. Она остается тем же, чем была.

– Стивен Горовиц сражался с нацистами в юности. А в бизнесе он всегда боролся с коррупцией, с нарушением закона. Он никогда никого не предавал. Они сами предавали себя, обманывая и обкрадывая инвесторов, многие из которых делали совсем маленькие вложения, сэкономленные гроши, рискуя их потерять. Он был и остается безжалостным. Да. Но он на стороне ангелов.

Бовуар не поверил своим ушам: неужели Гамаш только что использовал ангелов в качестве аргумента? Но старший инспектор ничуть не казался смущенным. И комиссар Фонтен, как ни странно, не рассмеялась.

А то, что она сказала, и вовсе удивило Жана Ги.

– На стороне ангелов? Вы так уверены? А что, если ад пуст и все дьяволы… – Фонтен ткнула указательным пальцем в зернистую фотографию, на этот раз уперев его в лицо Стивена, – здесь?

Гамаш медленно, почти небрежно откинулся назад, продолжая глядеть на нее в упор. Когда он заговорил, голос его звучал спокойно, рассудительно. Задумчиво.

– Дюссо рассказал вам о любимом присловье Стивена?

– А он не добавил к этому, что называл Стивена ангелом-мстителем?

– Но я думаю, он ошибался, а вы правы, – сказал Гамаш, к удивлению тех, кто его слышал. – Действия Стивена во время войны были прелюдией к тому, что он делал потом всю свою жизнь. Он преследовал дьяволов среди нас. Он не ангел-мститель. Он – изгоняющий дьяволов. Пожалуй, я присоединюсь к остальным в парке, если только вы не намерены предпринять атаку на кого-нибудь еще из членов моей семьи.

– Нет, пожалуй, на этом все, – сказала Фонтен.

Поднялись и все остальные. Гамаш коротко поклонился и вышел.

Бовуар дождался, когда закроется дверь, и повернулся к Фонтен:

– Оставьте мне досье. Я ему передам.

– У меня его нет с собой. Я взяла только фотографию. Но мы можем доставить его вам.

– Будьте добры. И кстати, чтобы вы знали: вы ошибаетесь. В том, что касается Стивена. Но вы совершили еще одну ошибку.

Они подошли к двери, и Бовуар остановился.

– Месье Гамаш может казаться вам старым. Сколько лет вы ему дали – сто? Больше ста?

Бовуар кивнул и улыбнулся. Потом наклонился к ней:

– Просто хочу предупредить.