Все вернется

Я нашла в своем гардеробе черные брюки, черный джемпер и надела все это под старое бордовое пальто. И еще – сапоги на самых высоких каблуках. В прошлый раз я была в кроссовках, казалась меньше ростом. Теперь, на каблуках, я буду выглядеть высокой. И, как итог моего скорбного облика, – черный платок. Только сразу я его не надену, лучше потом, в машине. В таком виде я и отправилась к Зосимову.

Люди входили и выходили из дверей морга. Я поняла: время не совсем удачное, выдают тела родственникам. Пришлось подождать.

Когда, наконец, посетители разошлись и наступило относительное затишье, я накинула на голову платок, придала лицу выражение глубокого горя, включила записывающее устройство камеры и вышла из машины.

Мой театральный этюд назывался «безутешная вдова». Через несколько минут я входила в кабинет патологоанатома.

Он сидел за столом и писал. Повсюду лежали кипы бумаг. Поскольку дверь его кабинета была открыта, я встала на пороге и спросила предельно скорбным голосом:

– Извините, можно войти?

Зосимов поднял на меня глаза:

– Да, конечно… Садитесь.

Я опустилась на тот самый стул, на котором сидела три дня назад с «разбитой» коленкой.

– Я вас слушаю, – сказал он.

Я печально смотрела на Леонида Максимовича. Он тоже взглянул на меня и, похоже, не узнал – совсем.

– Меня к вам привело горе…

– Я догадался."

"– Нет, вы не понимаете… Мой муж не умер. То есть, может быть, он и умер, но… никто этого не знает. А траур я ношу с того дня, когда исполнилось ровно полгода, как мой муж пропал…

– Но я не милиция, и, извините, розыском пропавших не занимаюсь!

– Да, конечно. Я понимаю. Но вот уже восемь месяцев, как муж ушел из дома и не вернулся…

Я для убедительности приложила платочек к глазам.

– Гражданка, простите, но если вы пришли не за телом…

– Подождите, дайте мне договорить. Муж пропал… А квартира, машина, дача – все записано на него. Я не могу вступить в права наследования, так как муж не признан судом умершим. Ну вы понимаете?

– Да я-то понимаю, но где я вам возьму вашего мужа? Обратитесь в милицию.

– Милиция ищет его все эти восемь месяцев. Восемь – и никакого результата! У меня большая квартира, но я не могу ее продать. А мне надо… Словом, есть дела, не терпящие отлагательств. Так вот, мне нужна, просто необходима справка…

Тут Зосимов встал и плотно закрыл дверь своего кабинета. Вернулся на место и сказал:

– Говорите, пожалуйста, потише.

– Вот я вам и объясняю, – чуть понизив голос, продолжала я, – мне нужна справка о том, что мой муж умер. – Но шептать я не собиралась, мне требовалась четкая запись. И потому я опять заговорила громче: – Если вы укажете в справке, что он мертв, я буду вам очень благодарна!

Последние слова я произнесла с таким нажимом, чтобы Зосимов догадался об их смысле.