Все вернется

– Кто же способен на такой грех пойти – ребенка у матери забрать?! – вздохнула до того молчавшая мама Юлианы.

– Я думаю, он это сделал отнюдь не за «спасибо» и не за красивые глаза Ангелины Романовны, – сказала я.

– За деньги, что ли? – Раиса Константиновна возмутилась до глубины души.

– И причем немалые… А Ангелина поделилась не только с ним, но и с Хомяковым, чтобы он ее прикрыл, в случае чего.

– Откуда ты это знаешь, Полина?

– Не знаю – предполагаю. Но этот вывод напрашивается сам собой. В одиночку главврач не провернула бы такое дело. Думаю, заплатили какой-нибудь помощнице в роддоме… Да и ей самой достался хороший куш.

– Так, может, мы с нее и начнем? Вернее, продолжим?

– Нет, пока что я займусь патологоанатомом. И надо бы подключить Ярцева. Он до таких историй охоч.

Юлиана вздохнула:

– А мне так хотелось добраться, наконец, до Ангелины!

– Если тебя это утешит, обещаю: следующей будет она!

* * *"

"Лучше всего, конечно, устроиться работать в морг. Но директором меня туда не возьмут, секретаршей – тоже вряд ли, а санитаркой я и сама не пойду. Не смогу. Так что придется следить за Зосимовым Леонидом Максимовичем и таким образом добывать о нем информацию. И, возможно, мне придется подключить к этому процессу Ярцева.

А вот как установить у него прослушку? Похоже, это будет потруднее, чем в случае с Хомяковым. Под каким предлогом я попаду в морг? И не просто в морг, а в кабинет Леонида Максимовича. Да, задачка!

Что мне сказал о нем дядя Сережа? Что он – фрукт довольно интересный. В городском морге, где он работает, два года тому назад пропал труп ребенка, и Зосимов проходил по этому делу свидетелем.

Дельце-то было, прямо скажем, тухленьким! В морге пропал труп! Это ж надо такому случиться! Я еще понимаю, когда в роддоме пропадает ребенок. Живой, он кому-то нужен. А тут труп, да еще детский. Точнее, тело грудного ребенка. Лежал себе труп в холодильнике, лежал, а потом – исчез. Поневоле поверишь словам Любови Ивановны, что его продали, чтобы выдать кому-то взамен живого ребенка.

Но это означает… Только одно: живого ребенка тоже кому-то отдали, как и ребенка Юлианы! А наш Леонид Максимович, стало быть, выступал свидетелем? Силен!

Нет, одной мне с этим не справиться, надо задействовать Ярцева.

Антон сразу ответил на мой звонок:

– Приезжай, поговорим в редакции. Я сейчас отойти не могу, статью одну заканчиваю. Так что всех принимаю у себя.

Через час я была у Антона в редакции.

Мы уединились в какой-то комнатенке, он налил мне солидную чашку кофе. И хотя растворимый я не пью принципиально, но тут уж было не до капризов.

– Антон, помнишь, ты говорил, что полтора-два года тому назад ты занимался роддомом?

– Было дело.

– Там произошла одна не очень красивая история? Умер ребенок, и матери его, кажется, не отдали?

– Да.