Все вернется

Ангелина Романовна прошлась по магазинам и завалилась домой. До темноты она из квартиры не выходила, а когда стемнело, я сама ушла.

– Это ничего. Юль, ты не думала, какую «важную вещь» могла бы передать твоя подопечная моему?

– Понятия не имею!

– И еще вопросик: когда тебе в роддоме что-то вкололи, ты сразу отключилась?

– Да. Уснула или провалилась в забытье… Ну, что-то в этом роде.

– И ты ничего-ничего не помнишь, что в это время было?

– Ничего. Должно быть, я спала.

– Юль, ты согласилась бы провести эксперимент с гипнотизером?

– Это как?

– Ты войдешь в транс под гипнозом, а у тебя спросят: что происходило в тот момент, когда ты спала в больнице и якобы ничего не видела и не слышала?

– Зачем это?

– Юль, понимаешь, зачастую человек только думает, что он ничего не заметил, сознание его не работало в тот момент, когда он спал.

– А что работало?

– Подсознание! Оно никогда не спит и помнит то, о чем «забыло» сознание.

– У тебя есть знакомый гипнотизер?

– Вообще-то есть…

– Ну давай попробуем… Я, конечно, не уверена, что это что-то даст…

Мы договорились, что завтра я приеду к ней с гипнотизером. Конечно, в этой роли должна была выступить моя подруга Алина. Кстати, надо и ее предупредить, что завтра у нее сеанс.

Алина быстро взяла трубку:

– Полина, это ты? Ты не представляешь, мы с Виктором Генриховичем разрабатываем такую программу, с помощью которой можно будет внушать всем, чтобы они делали только добрые дела! Чтобы курильщик бросил курить, а алкаш – пить. Чтобы директора вредных производств не сбрасывали в реки всякую гадость, а…

– … Взяточники не брали взяток. Так?

– Да! Это грандиозно, правда?

– Ну еще бы! И, главное, вполне осуществимо!

– Вот насчет последнего мы сейчас сидим втроем и думаем..

– А третий кто?

– Я же говорила, парень один, Эдик.

– Алин, у меня к тебе дело. Сможешь завтра подъехать и усыпить одну девушку?

– Как усыпить, совсем, как старую кошку?

– Смеешься?! Ввести ее в состояние транса…

– А-а… Ладно, я подъеду. Во сколько? Говори адрес!"

"Мы договорились о времени, я дала ей Юлькин адрес, и Нечаева отключилась. Я понимаю: ей некогда, у нее созревают глобальные планы по спасению человечества.

Уже поздно вечером, когда я собиралась ложиться спать, мне позвонила Алина:

– Полин, ты представляешь… Мне сейчас звонила Катька Кольцова, она в милиции работает… Ну, помнишь, я тебе о ней говорила? Так вот, у Хомякова, следователя, старшего лейтенанта, о котором ты справлялась, помнишь?.. зазноба завелась! Упасть – не встать! Катька говорит, что все отделение только об этом языки и чешет.

– А что тут такого особенного? Ему разве всего двенадцать лет? Или, наоборот, уже под девяносто?

– Да ты что, Полина, этот Хомяков – страшный, как атомная война! Ты его просто не видела.