Все вернется

– Наши фармацевты тогда испытывали новый, уникальный, как они утверждали, препарат. Я даже помню, как он называется – альдистронин. Его уникальность заключалась в том, что он необычайно благотворно влиял на сосуды головного мозга. Ведь не секрет, что сегодня все больше людей страдает от таких болезней, как инсульт, склероз, атеросклероз и тому подобного. Сердечно-сосудистые заболевания «молодеют», это становится настоящим национальным бедствием. Так вот, фармацевты разработали этот препарат, который, по их словам, мог лечить, а главное, предотвращать эти заболевания. Испытания проходили в моей больнице. В состав комиссии по тестированию альдистронина входили я, двое моих сотрудников – оба доценты, пара фармацевтов, тоже со званиями, и небезызвестная вам Ангелина Романовна. Ее пригласили как врача-акушера, она должна была подтвердить безопасность препарата с точки зрения наследственности. Испытания мы проводили на двадцати добровольцах, мужчинах и женщинах разного возраста. Все они лежали здесь же, в больнице, и принимали новый препарат по схеме, предложенной фармацевтами.

Сначала все чувствовали себя хорошо. Один старик лет семидесяти даже отметил у себя улучшение памяти. Он-де перестал забывать, что было с ним вчера. Другая женщина сказала, что теперь она не забывает прочитанное, как бывало раньше… Казалось, все идет хорошо.

Но внезапно один молодой мужчина лет тридцати пяти пожаловался на обратный эффект. Мол, он забыл, что ему рассказала жена, приходившая в тот день его навестить. Потом другой мужчина, чуть моложе, отметил у себя те же симптомы. Мы призадумались. Решили даже приостановить испытания, а добровольцев распустить по домам. Но фармацевты настаивали на продолжении эксперимента, уверяли нас, что это временные трудности… И мы сдались. А зря!

Через пару дней один человек совсем потерял память. Он не мог сказать, кто он, как его зовут… Мы перестали давать ему препарат, но память к нему никак не возвращалась…

Препарат, конечно, производить не разрешили. Добровольцев отпустили, того человека оставили в больнице – лечиться… Нас всех вызывали «на ковер». В общем это все было довольно неприятно. Но не это оказалось самым страшным!

Неожиданно выяснилось, что пропала пара упаковок этого альдистронина. Черт его знает, куда они подевались, кому вообще понадобилось такое «добро»! Мы писали объяснительные, нас таскали в такие организации, что «мама, не горюй!»… Комиссия из Минздрава, комиссия, созданная губернатором, прокуратура… Я устал писать объяснительные. Хорошо еще, что журналистам запретили освещать эту тему в прессе, иначе бы нас всех просто морально растоптали!

– Значит, две упаковки?.. Сколько в них таблеток, Петр Васильевич?

– Много. Восемьдесят штук.