Все ведьмы – стервы, или Ректору больше (не) наливать (СИ)

"

"Наконец, свечение начало затухать, и он увидел лежащую на полу Тильду и… урунгуза? Нет, теперь перед ним сидел совсем не урунгуз, а… лесовик? Выглядел он странно итеперь больше походил на человека с древесным туловищем и молодыми побегами на голове вместо привычного хохолка из волос.

Но преобразования урунгуза тронули дракона мало. Его волновала Матильда, его Тиль… Рана в ее груди исчезла, и лишь кровь и дыра на платье напоминали, что рана была.

Майкл шагнул к девушке, но урунгуз – вернее, теперь уже новорожденный лесовик – поднял ладонь, останавливая его, и положил ее на грудь девушки. Вокруг его руки снова появилось свечение, и Тильда… Она сделала глубокий вдох и распахнула глаза.

– Огурчик? – удивленно и сонно произнесла она. – Какой… экстравагантный у тебя сегодня образ. – Ноги дракона чуть не подкосились – столь велики было его напряжение, а потом облегчение. – Но тебе идет. Дай руку, сил сесть совсем нет.

Но вместо лесовика рядом оказался Майкл. Он рухнул коленями на пол и крепко прижал свою ведьму к груди. Он не мог ею надышаться, не мог нарадоваться теплу ее тела. Казалось, отпусти он ее хоть на мгновение, и Тильда снова окажется пришпиленной к стене злосчастной сосулькой, а из ее холодеющего тела будет утекать жизнь. Наверное, теперь это будет ему сниться в кошмарах.

– Майкл, – смущенно произнесла Тильда. – Кажется, я недавно наговорила много лишнего… Ты не думай, это…

Но мужчина не стал ждать продолжения. Он приподнял ее лицо за подбородок и нежно поцеловал. Как же долго он этого хотел! Вкус ее губ оказался даже слаще, чем ему представлялось. Тильда… Его Тиль. Теперь она от него никуда не денется!

Рядом смущенно кашлянули, и Майкл вспомнил, что они здесь не одни. С трудом оторвался от манящих губ ведьмочки и обнаружил свою ладонь на мягкой, нежной, умопомрачительной…

Дракон тряхнул головой и понял, что его рука через дыру в платье оказалась на груди девушки.

– Кхм, – он кашлянул, убрал ладонь и поспешил снять с себя камзол и завернуть в него Тильду, чьи щеки полыхали от смущения.

Ничего, скоро у нее будет гораздо больше и весомее причин для смущения. Уж он об этом позаботится.

– Сюдагх скоро придутгх, – проговорил Огурчик с явным трудом.

– Ты умеешь говорить?! – Матильда широко раскрыла свои зеленые омуты, в которых дракон готов был тонуть вечность.

– Теперьгх умею.

– Как?! Ты так изменился. Хотя… Я жива. Вот это точно чудо! – ведьмочка приложила ладонь к груди туда, где совсем недавно зияла дыра, и снова покраснела. – А что здесь случилось?

Она вопросительно посмотрела сначала на новоявленного лесовика, а потом на дракона, и ему снова захотелось ее поцеловать. Как же сильно ему хотелось ее целовать…

– Меня позвалгх Желудь жизни. Он выбралгх меня.