Все ведьмы – стервы, или Ректору больше (не) наливать (СИ)

"

"Эта ведьма скоро сведет его с ума! Серьезные отношения ей подавай! Да тут хоть бы какие-нибудь наладить! У него же скоро при виде нее тестостерон из ушей потечет! Как у подростка, честное слово. И это уже совершенно не смешно. Он взрослый мужик, глава целой магической академии, а сходит с ума из-за какой-то мелкой ведьмочки!

Это недопустимо! Еще и эти молодые петушки вокруг нее так и вьются! Мог бы, как в древности, сграбастал ее в охапку и унес в свой замок. А там уже можно разобраться, истинная она пара или нет. Хотя чем дальше, тем более неважным это становилось. Кровь рядом с ней бурлила, жизнь играла новыми красками, да и сама она интересная, живая, такая… будто для него выточенная. Что еще нужно дракону для счастья?

А еще она любит нефрит. О, как же ему хотелось показать ей свою коллекцию! У каждого дракона есть своя слабость – не зря в народе ходят байки о драконах, чахнущих над златом. Только «злато» – это увлеченность драконов. И у каждого она своя. У него вот это нефрит, хотя эту увлеченность он и не выпячивает. Даже в своем кабинете расставил всего несколько предметов. А с каким удовольствием он покажет ведьмочке свою пряжку…

На лице дракона появилась предвкушающая улыбка, но тут, отвлекая его от фантазий, раздался стук по оконному стеклу. Ректор повернул голову и с удивлением увидел, что на подоконнике с той стороны окна сидит слегка обросший после проклятия Матильды Огурчик и призывно машет ему рукой.

Неужели лесовик зовет на беседу? Странно.

Ректор подошел к окну и открыл его. На морде урунгуза была написана нешуточная озабоченность.

– Агхр, агхр! – видя, что ректор не торопится собираться в путь, замахал руками и еще активнее запричитал: – Агхр, агхр, агхр!

– Да понял я, что у вас там что-то стряслось и нужно торопиться. Беги вперед, а я обернусь и за тобой полечу.

Нехорошее предчувствие неожиданно сильно резануло по нервам. Вскочив на подоконник, ректор выпрыгнул из окна, на лету трансформируясь в черного дракона.

Лесовик ждал его на небольшой полянке почти у самой кромки леса, и это тоже было нехорошим знаком. Он сидел на своем пне-троне и прижимал к себе непонятное нечто, прозванное им Канюкой.

– Дорого тебе дня, лесной хозяин, – шагнул дракон к старичку и слегка поклонился в знак уважения.

– Недобрый сегодня день, – хмуро откликнулся лесовик. – Ох, не добрый, – вытянул вперед руки со своей странной тварюшкой, напоминавшей кляксу, покрытую гладкой черной шерсткой.

Дракон не сразу заметил, что с ней что-то не то, а когда увидел, чуть не присвистнул – часть шерсти у животного отсутствовала, обнажая внутренности, прикрытые то ли мхом, тот ли какой-то другой лечебной травкой. Он потому и не понял сначала, что оно ранено, думал, просто испачкалось.