Все ведьмы – рыжие

По закону подлости, не иначе!

А главное, никто, даже при всем желании, не сумел бы проигнорировать радостный рев сотен глоток:

– Мля-а-а-а-а-а-а!

Бабы Ёжки повскакивали, оторопело глядя на приближающееся войско в зеленых банданах и с маскировкой на мордочках.

А я… ну я…

– Понимаете, мы вчера выпили… немного.

И все ведьмы разом посмотрели на меня. Пришлось добавить:

– А потом еще немного…

– Что?! – потрясенно спросила первая Яга.

– И еще там были коктейли, – вконец стушевалась я. – Много…

Стыдно так стало, совсем. И я, вскинув голову, посмотрела на приближающихся драконов и… и замерла – на первом, который Лер Огненнокрылый, сидел Стужев!

Я вздрогнула, а бабы Ёжки вдруг резко схватили метлы на изготовку.

– Они вас не тронут, они хорошие! – поспешно заверила я.

В ответ услышала невероятное:

– Звери нам не страшны, не нападут в любом случае.

И стало ясно, пугает их исключительно няшка анимешная. Пугает настолько, что в руках старших Яг заклубились черные сверкающие вихри. «Боевые заклинания», – почему-то подумалось мне.

А дальше завертелось все, как в тридэшном аниме.

Шелест ветра, и Стужев спрыгивает с дракона, несясь вниз в ореоле зеленого огня. Огонь окутал статную фигуру, растянулся в воздухе, каплей рухнул и расплескался по болоту, оставляя Князя в черном и с черным плащом совершенно невредимым. И едва клубы огня расступились, оставляя Александра полностью доступным взгляду, я различила черный череп на тяжелой золотой цепи, который тускло сверкал на груди… этой сволочи. А еще у Кощея-младшего на этот раз волосы оказались собраны в хвост на затылке, и только одна прядь небрежно спадала с виска… Новый, совершенно новый Кощеев внук!

И когда он шагнул, выяснилось, что в правой руке Стужев держал жезл – черный, тоже украшенный черепом, правда, на этот раз рогатым, и между черными изогнутыми рогами вспыхивали зеленые искры. Ёжки при виде этого жезла синхронно сделали шаг назад.

Но Александр на них не смотрел – он не отрывал взгляда от сидящей на камне меня.

Тишина.

Пугающая, жуткая, полная ощущения надвигающейся беды…

Издали доносится горестное: «Они сожрут всю нашу писсу!»

Улыбка против воли промелькнула на моем лице и нашла отражение на лице Князя.

– Писса?! – удивленно спросил он.

– А это на местном жаргоне пицца так обзывается, – пояснила я.

– Ясно.

Он сжал жезл и сделал пять шагов, приближаясь на расстояние примерно семи. Остановился, продолжая смотреть только на меня и игнорировать бабок Ёжек. А затем над болотом прозвучало неожиданное:

– Прости."

"Жаль, нет Ивана-скелета, хоть у кого-то упала бы челюсть в прямом смысле этого выражения, а не только в метафорическом! Но я нашла в себе силы переспросить, потому что полнейшее ощущение, что ослышалась.