Все твои совершенства

 – Он прижимается к моим ягодицам, чтобы я поняла, что он говорит серьезно. Кажется, джинсы на нем сейчас лопнут.

– Тебе же, наверное, неудобно, – поддразниваю я. – Ты уверен, что не хочешь передумать?

Он сжимает меня крепче, целует за ухом.

– Мне в жизни не было так удобно.

Его слова заставляют меня покраснеть в темноте, но я не отвечаю. Я не знаю, что ему ответить. Несколько минут я молчу и слушаю, как его дыхание замедляется и становится ровным. Прямо перед тем, как я засыпаю, Грэм шепчет мне на ухо:

– Я думал, ты отвертелась.

Я пытаюсь сказать: «Не буду», но он кладет руку между моей щекой и подушкой и наклоняет мою голову, пока его губы не касаются моих. Наш поцелуй – как раз такой, как нужно. Не слишком короткий, но и не слишком долгий, чтобы привести к последствиям. Совершенный поцелуй в идеально выбранный момент.

– Еще две помады, – говорит Гвен. Она проводит ярко-красным тюбиком по моей верхней губе, но выходит за края так далеко, что я чувствую, как помада касается носа.

– Да уж, это ты умеешь, – говорю я со смехом.

Мы в гостях у родителей Грэма, ужинаем с его семьей. Грэм на полу играет с Аделиной, пятилетней дочкой своей сестры Кэролайн. Трехлетняя Гвен сидит рядом со мной на диване и делает мне макияж. Родители Грэма на кухне, готовят еду.

Именно так мы проводим почти все воскресенья. Эти посиделки всегда мне нравились, а в последнее время вообще стали моим любимым времяпрепровождением. Не знаю, почему здесь, в окружении семьи Грэма, мне легче, но это именно так. Мне легче смеяться. Легче выглядеть счастливой. Легче даже позволять Грэму любить меня.

Я заметила, что есть разница в том, как я веду себя с Грэмом на людях и дома. Дома, когда мы вдвоем, я более замкнута. Я избегаю его прикосновений и поцелуев, потому что в прошлом эти вещи всегда приводили к сексу. И теперь, когда я так боюсь секса, я боюсь также всего, что к нему приводит. Но когда мы находимся в обстановке, где его выражения привязанности не приводят ни к чему, я жажду всего этого. Мне нравится, когда он прикасается ко мне. Когда он целует меня. Мне нравится прижиматься к нему на диване. Я не знаю, замечает ли он эту разницу. Если и замечает, то никогда не подает виду.

– Я доделала, – говорит Гвен. Она пытается надеть колпачок на помаду, которой только что мазала мне губы. Я беру у нее тюбик и помогаю закрыть. Грэм смотрит на меня, не вставая с пола.

– Черт возьми, Квинн. То есть… да.

– Ты сделала меня красивой?

Я иду в ванную, смотрюсь в зеркало и тоже начинаю хихикать. Наверняка голубые тени производят именно для этой цели. Чтобы трехлетние дети могли мазать ими взрослых теть. Я умываюсь, и тут в ванную заходит Грэм. Он смотрит на меня в зеркало и корчит рожу.

– Ты что? Неужели тебе не нравится?

Он целует меня в плечо.