Все твои совершенства

А три месяца назад узнала, что у нее будет ребенок. В январе должна родить.

Да, Грэм. Это называется чудом. Именно чудом, потому что шансы на то, что это произойдет, ничтожно малы.

Я включаю воду и начинаю мыть тарелку.

– Ты что, обсуждаешь это на работе?

Грэм теперь стоит рядом со мной и опускает свою тарелку в раковину.

– Иногда приходится, – тихо говорит он. – Люди спрашивают, почему у нас нет детей.

Я чувствую, что у меня перехватывает дыхание. Хватит с меня этого разговора. И Грэма с меня хватит. Но он прислоняется к стойке и опускает голову.

– Ну, послушай. – Я искоса смотрю на него, давая понять, что слушаю, но тут же снова переключаю внимание на посуду.

– Мы теперь почти не говорим об этом, Квинн. Не знаю, хорошо это или плохо.

– Ни то ни другое. Я просто устала говорить на эту тему. Это все, к чему свелся наш брак.

– И что же, ты смирилась?

– С чем смирилась? – Я по-прежнему не смотрю на него.

– С тем, что мы никогда не станем родителями.

Тарелка выскальзывает у меня из рук и приземляется на дно раковины с громким стуком. Но не разбивается, как мое сердце.

Я даже не понимаю, как это произошло. Вцепляюсь в раковину, опускаю голову, и слезы просто начинают литься в три ручья. Черт. Иногда я сама себе невыносима.

Грэм выжидает несколько секунд, прежде чем начать меня утешать. Но он меня не обнимает. Наверное, чувствует, что мне неловко из-за слез, а в таких случаях объятия не помогают, это он давно усвоил. В его присутствии я обычно не плачу так отчаянно, как в одиночестве, но успела дать ему достаточно хорошо понять, что предпочитаю делать это наедине с собой.

Он проводит рукой по моим волосам и целует меня в затылок. Потом касается моей руки и отводит меня в сторону от раковины. Он берет тарелку и начинает домывать посуду. А я делаю то, что умею лучше всего. Просто ухожу – до тех пор, пока у меня не появится достаточно сил, чтобы притвориться, что этого разговора никогда не было. И он делает то, что умеет лучше всего. Он оставляет меня одну в моем горе, потому что я сделала все возможное, чтобы он не мог меня утешить.

Мы и вправду отлично играем свои роли.

Я дома, лежу на кровати и целуюсь с Джейсоном.

Я бы в жизни не пригласила Джейсона к себе домой, если бы не увидела Грэма. Но почему-то, увидев его там, я преисполнилась… чувств. А потом, наблюдая, как он целует свою девицу в висок, преисполнилась ревности. А позже, когда мы проходили мимо них и я увидела, как он потянулся через стол и схватил ее за руку, я преисполнилась сожаления.

Ну почему я так и не позвонила ему?

Надо было позвонить.

– Квинн, – говорит Джейсон. Перед этим он целовал меня в шею, но теперь перестал. Он смотрит на меня сверху вниз, и на его лице написано столько всего – только я не хочу ничего этого видеть.