Все твои совершенства

С годами весь процесс и сопутствующие ему эмоции слились воедино. Теперь я не могу отделить секс от надежды, а надежду от отчаяния. Секс есть надежда, есть отчаяние.

Секс-надежда-отчаяние.

Он никогда этого не поймет. Никогда не поймет, что это не его я не хочу. Я не хочу отчаяния.

Грэм наблюдает за мной, ожидая, что я скажу что-нибудь еще. Но я ничего не говорю. Не могу.

Он слегка кивает и отворачивается от меня. Я вижу, как напрягаются мышцы его спины. Вижу, как сжимается и разжимается его кулак. Вижу, как он тяжело вздыхает, хотя и не слышу этого.

Он размашисто открывает дверь спальни и хлопает ею изо всех сил. С другой стороны двери раздается глухой удар. Я зажмуриваюсь и сжимаюсь в комок. Еще один удар.

Я слушаю, как он пять раз ударяет в дверь с другой стороны. Слушаю, как он вымещает свою боль и обиду на деревяшке, потому что он знает, что больше ему некуда деться. Когда все смолкает… я больше не владею собой.

Забыть Итана оказалось непросто. И дело даже не в нем самом. Гораздо тяжелее, чем потерять Итана, было утратить отношения. Когда так долго не мыслишь себя без другого человека, трудно снова стать самим собой. Прошло несколько месяцев, прежде чем я, наконец, полностью удалила его следы из своей квартиры. Избавилась от свадебного платья, фотографий, подарков, которые он дарил мне на протяжении нескольких лет, одежды, которая мне о нем напоминала. Я даже сменила кровать, но скорее потому, что просто хотела новую кровать, чем из-за напоминания об Итане.

Прошло уже шесть месяцев, и единственной причиной, по которой я пришла на второе свидание с этим парнем по имени Джейсон, послужило то, что первое не было полной катастрофой. И еще меня уговорила Ава.

Как бы сильно моя мама ни любила Итана – ей до сих пор хочется, чтобы я простила его, – думаю, Джейсон понравился бы ей еще больше. По идее, это должно было бы меня воодушевить, но ничего подобного. У нас с мамой очень разные вкусы. Я только и жду, чтобы Джейсон сказал или сделал что-то, что не понравилось бы маме. Может быть, тогда он стал бы для меня привлекательнее.

Он уже повторил несколько вопросов, которые задал мне в прошлую пятницу. Спросил, сколько мне лет. Я сказала, что двадцать пять, столько же, сколько было в прошлую пятницу. Спросил, когда у меня день рождения, и я сказала, что по-прежнему 26 июля.

Обычно я стараюсь не быть стервой, но с ним это трудно, ведь ясно, что он пропустил мимо ушей все, что я говорила ему неделю назад.

– Значит, ты Лев? – спрашивает он.

Я понятия не имею, что это говорит о нем. Астрология никогда не была моим коньком. Кроме того, мне сейчас трудно сосредоточиться на Джейсоне, потому что позади него я вижу нечто гораздо более интересное. За два столика от меня сидит Грэм и ухмыляется, глядя в мою сторону.