Все твои совершенства

Слышу, как он с грохотом падает на пол по другую сторону стойки. Но Грэма, похоже, совершенно не беспокоит разбитый телефон.

– Ты сломал свой телефон.

Он закидывает в рот крендель.

– Там нет ничего, кроме фотографий и сообщений от Саши. Завтра куплю новый.

Я кладу свой телефон на стойку и смотрю на него. На мгновение воцаряется тишина, но тут снова звонит Итан. Как только я вижу его имя на экране, у меня возникает желание сделать то же, что Грэм. Так или иначе, мне тоже нужен новый телефон.

Звонки прекращаются, и от Итана тут же приходит эсэмэска. Я подталкиваю телефон. Мы оба смотрим, как он скользит по стойке и падает.

Мы возвращаемся к игре в крестики-нолики. Первую партию выигрываю я, вторую Грэм. Третья – ничья.

Грэм съедает еще один крендель.

Не знаю, то ли от выпивки, то ли я просто не в себе от всей этой неразберихи, но каждый раз, когда Грэм смотрит на меня, я чувствую, что его взгляд оставляет на коже мурашки. На груди и вообще везде. Не могу понять, из-за него я нервничаю или просто опьянела. В любом случае это лучше, чем опустошение, которое я чувствовала бы сейчас одна дома.

Я заменяю кусочек решетки, который только что съел Грэм, и говорю:

– Должна тебе кое в чем признаться.

– В чем бы ты ни призналась, это вряд ли превзойдет последние пару часов моей жизни. Давай колись.

Я опираюсь локтем о стойку, кладу голову на руку и искоса смотрю на него.

– Саша вышла из дома. После того как ты ушел.

Грэм по моему лицу видит, что мне стыдно. Его брови удивленно приподнимаются.

– Что ты натворила, Квинн?

– Она спросила, в какую сторону ты пошел. Я не сказала.

Я выпрямляюсь и поворачиваю стул так, чтобы сидеть к нему лицом.

– Но прежде чем сесть в машину, я обернулась и сказала: «Восемьсот долларов за игру в слова? Ты в своем уме, Саша?»

Грэм смотрит на меня. Пристально. Тут я задумываюсь, не перешла ли допустимую грань. Наверное, мне не следовало ничего говорить Саше, но уж очень я рассердилась. И ничуть об этом не жалею.

– Ну а она? Что она сказала?

– Ничего. Разинула рот от удивления, но тут начался дождь, и она побежала обратно в дом Итана.

Наконец он опускает глаза и смотрит в пол между нами. Мы сидим лицом друг к другу, но наши ноги не соприкасаются. Рука Грэма, которую он держал на колене, немного подвигается вперед, пока его пальцы не касаются моей коленки чуть ниже края юбки.

Это одновременно и тонко, и очевидно. От его прикосновения у меня напрягается все тело. Не потому, что мне не нравится, просто не могу вспомнить, когда в последний раз ощущала такую же волну тепла от прикосновения Итана.

Грэм чертит пальцем круг на моей коленке. Потом снова смотрит на меня, но выражение его глаз меня не смущает. Хотя мне совершенно ясно, о чем он сейчас думает.