Все твои совершенства

Откинувшись на подушку, я хочу сейчас только одного: чтобы врач вышла из палаты и я могла снова заснуть. От лекарства меня клонит в сон так, что мне трудно воспринимать то, что она говорит. Но мне это и необязательно: я знаю, что Грэм ловит и запоминает каждое ее слово. «Две недели постельного режима», – последнее, что я слышу от нее, прежде чем закрыть глаза. Я знаю, что любитель математики у нас Грэм, а не я, но чувствую, что теперь буду одержима этой цифрой – менее одного процента. Оказывается, шансы забеременеть после стольких лет попыток были больше вероятности того, что беременность окажется внематочной и стеночной.

– В чем была причина? – спрашивает Грэм.

– Скорее всего, эндометриоз, – отвечает врач.

Она объясняет какие-то подробности, но я не слушаю. Я наклоняю голову к Грэму и открываю глаза. Он пристально смотрит на доктора, внимательно слушая ее ответ. Но я вижу, что его что-то беспокоит. Правой рукой он прикрывает рот, левой все еще сжимает мою руку.

– А мог ли… – Он смотрит на меня сверху вниз, и его глазах полны беспокойства. – Мог ли стресс вызвать выкидыш?

– При таком типе беременности выкидыш неизбежен, – говорит она. – Сохранить ее невозможно. Она прервалась, потому что внематочная беременность нежизнеспособна.

Выкидыш случился у меня девятнадцать часов назад. Только теперь я понимаю, что Грэм все эти девятнадцать часов думал, будто он каким-то образом в этом виноват. Боялся, что все случилось из-за нашей ссоры. Едва врач выходит из комнаты, я провожу большим пальцем по его руке. Не бог весть какой жест, и его было очень трудно сделать, потому что я еще сильно рассержена на Грэма, но он сразу его замечает.

– Тебе есть за что чувствовать себя виноватым, но уж никак не за мой выкидыш.

Грэм смотрит на меня: пустые глаза, сломленная душа. Отпустив мою руку, он выходит из комнаты. Он возвращается примерно через полчаса, и похоже, что он плакал.

За время нашего брака он плакал несколько раз. До вчерашнего дня я никогда не видела его слез, зато видела последствия.

Грэм проводит со мной следующие несколько часов, заботясь о том, чтобы мне было удобно. Навестить меня приходит мама, но я притворяюсь, будто заснула. Звонит Ава, но я прошу Грэма сказать ей, что сплю. Большую часть суток я стараюсь не думать о происшедшем, но каждый раз, закрывая глаза, ловлю себя на одной мысли: жаль, что я не знала. Пусть даже беременность закончилась бы так же, я злюсь на себя за то, что не уделяла больше внимания своему телу, чтобы наслаждаться ею, пока она длилась. Будь я внимательнее, я заподозрила бы, что беременна. Я бы сделала тест. Он бы оказался положительным. И тогда на короткий миг мы с Грэмом почувствовали бы, каково это – быть родителями. Пусть даже это чувство стало бы мимолетным.