Все только хорошее

Берни посоветовался по телефону с отцом, и тот, решив, что речь скорее всего идет о синусите, посоветовал Берни найти приличного врача и приступить к курсу лечения антибиотиками. Лиз постоянно мучили головные боли, а в конце дня ее, как правило, начинало мутить. Еще никогда она не чувствовала себя так скверно — она была подавлена и совершенно лишена сил. Через месяц ей стало несколько лучше, но не настолько, чтобы она могла гулять или ходить на пляж вместе с Джейн и Берни. На сей раз ей не очень-то хотелось идти и на открытие оперного сезона. И все-таки она отправилась в магазин и выбрала черное атласное платье от Галаноса, оставлявшее одно плечо открытым, и кружевную пелерину. Когда после Дня труда Лиз стала примерять его, ее постигло жестокое разочарование.

— Какой это размер? — ужаснулась она. Она носила шестой номер, это же платье было ей явно мало. Продавщица посмотрела на ярлык и спокойно ответила:

— Восьмой номер, госпожа Фаин.

В дверях стоял Берни.

— Ужасно. — Она не могла набрать веса, поскольку болела с июля… Делать было нечего, Лиз решила на следующий же день пойти к врачу, тем более что через неделю она должна была выйти на работу. Теперь она была готова на все — даже на курс антибиотиков. — Наверняка они прислали не тот размер. Это ведь четвертый номер — не больше! Даже не укладывается в голове — как такое могло произойти?!

Когда Лиз примеряла платье раньше, оно было даже великовато ей, хотя тогда это был шестой номер.

— Может быть, ты располнела?

Берни вошел в примерочную. Он не ошибся: при всем желании «молнию» застегнуть было невозможно, не хватало трех или четырех дюймов.

— А отпустить где-нибудь нельзя? — спросил он у портнихи.

Он понимал, что платье слишком дорого и портить его было бы настоящим святотатством. Лучшим выходом из создавшегося положения было бы обменять его на платье другого размера, но на это у них уже не оставалось времени. Соответственно, оставалось либо перешивать, либо надевать что-то другое. Портниха внимательно посмотрела на Лиз и, пощупав ее талию, спросила:

— Мадам этим летом немного располнела? Она была француженкой. Берни привез ее сюда из Нью-Йорка. В «Вольфе» она служила уже несколько лет, до этого же сотрудничала с Пату. Эта же портниха работала и над другими нарядами Лиз, включая ее свадебное платье и прошлогодний «оперный» ансамбль.

— Не знаю, Маргарет… Мне кажется, это невозможно. Лиз вдруг подумала, что все это время она носила только свои старые свободные вещи — спортивные костюмы, широкие рубашки, свитера… Она охнула и с улыбкой посмотрела на Берни:

— С тобой все в порядке? — забеспокоился было Берни, но, увидев ее улыбку, тут же успокоился. Лиз вдруг засмеялась и бросилась ему на шею, осыпая его поцелуями.