Все только хорошее

— Только один разик, — стала канючить Джейн. — Дом ведь новый…

Она посмотрела в глаза Берни и вложила свою крохотную ладошку ему в руку. Кровать, на которой они спали, была огромной, места на ней хватило бы всем.

— Я сдаюсь, — со вздохом сказала Лиз. В тот же миг Джейн, словно обезьянка, взобралась на кровать и легла между Лиз и Берни.

— Как здорово… — пробормотала она, с улыбкой глядя на своего защитника. Берни не оставалось ничего другого, как рассказывать ей до бесконечности смешные истории о собственном детстве. Лиз давно заснула, а они все говорили и говорили…

Из-за плохой погоды в Нью-Йорке самолет опоздал на двадцать минут. Берни приехал в аэропорт один — Лиз должна была встретиться с его родителями уже в «Хантингтоне». Они собирались отправиться в «Звезду», где прошла их первая ночь и где Берни подарил Лиз обручальное кольцо. Обед Берни заказал заблаговременно. Из Сан-Франциско его родители собирались отправиться в Мексику, его же и Лиз ждала поездка на Гавайи. Провести вечер в узком кругу они могли только сегодня. Мать хотела было прилететь на неделю раньше, но Берни, поглощенный проблемами рождественской торговли и переезда в новую квартиру, уговорил ее не делать этого.

Он смотрел на идущих по трапу пассажиров и вскоре увидел знакомую фигуру. На матери была меховая шапка и новая норковая шуба, она несла дорожную сумку от Луи Вюиттона, которую Берни подарил ей год назад. Отец был одет в отороченное мехом пальто. Увидев сына, мать заулыбалась и поспешила ему навстречу.

Они обнялись, после чего Берни пожал руку отцу.

Он вновь повернулся к матери.

— Ты прекрасно выглядишь, мама.

— Ты тоже. — Она немного поморщилась. — Вид, правда, несколько усталый, но это ничего, на Гавайях ты быстро придешь в норму.

Они планировали провести там три недели — на это время Лиз должна была взять отпуск. Тут Берни заметил, что мать недоуменно озирается по сторонам.

— Лиз не приехала. Я решил сначала поселить вас в отеле и уже потом пригласить туда ее.

Было уже четыре. В отеле они должны были оказаться примерно в пять, Лиз же собиралась появиться в баре около шести. Обед был заказан на семь или, по нью-йоркскому времени, — на десять. Разница в три часа в скором времени должна была сказаться на родителях, а ведь впереди их ждал тяжелый день: церемония в синагоге Эмануил, обед в отеле «Альта Мира», а затем еще и перелет… Берни и Лиз летели на Гавайи, родители — в Акапулько.

— Почему же она не приехала?

Мать всем своим видом давала понять, что она смертельно обижена. Что бы там ни думал Берни, она оставалась верной самой себе. Было бы странно, если бы с трапа самолета с отцом сошла не она, а другая женщина. Берни улыбнулся.

— Ты не представляешь, сколько у нас дел, мама.