Все только хорошее

— Он — жадина, — сказала Джейн, набив рот смесью бананов, орехов и мороженого. — И жена у него жадина. Она такая толстая-претолстая.

Берни серьезно кивал ей, поражаясь тому, как он мог жить без нее все эти годы.

— У вас очень красивые купальники.

— Какой же тебе понравился больше всего?

— Те маленькие, у которых есть и верх и низ. Мама говорит, что мне верх не нужен, но мне все равно так больше нравится. — Джейн умудрилась перепачкать шоколадом не только щеки, но и нос. — Мне нравится синий, розовый… красный и оранжевый…

Едва Джейн проглотила последний кусочек банана, за которым последовали вишенка и взбитые сливки, как в баре появилась молодая женщина с длинными золотистыми волосами.

Она не уступала дочери красотой. Мать, на лице которой были видны следы слез, прижимала к себе дамскую сумочку, три свертка, курточку Джейн и еще одну куклу.

— Я хотела посмотреть…

— Чтобы этого больше не было!

Мать схватила Джейн за руку и, притянув к себе, прижала дочку к груди. Видно было, что она испугалась не на шутку. Бернарда она заметила далеко не сразу.

На ней были сандалии, майка и джинсы, но она была куда изящнее и интереснее большинства женщин — удивительно хрупкая, с такими же, как у Джейн, огромными голубыми глазами.

— Вы уж извините нас за беспокойство.

Всего минуту назад весь первый этаж был занят исключительно поисками матери и ребенка. Мать Джейн решила, что ее ребенка похитили, и тут же сообщила об этом продавцу и помощнику управляющего. Вскоре об этом знал уже весь магазин, но тут по системе оповещения прозвучало сообщение о том, что девочка находится в ресторане.

— Все нормально. Нам к таким вещам не привыкать. К тому же мы прекрасно провели время.

Он и Джейн обменялись многозначительными взглядами, и тут Джейн неожиданно оживилась:

— Представляю, на что бы ты был похож, если бы съел банановый сплит! Поэтому я бород и не люблю!

Оба засмеялись, мать же изумленно уставилась на своего ребенка.

— Она права, — рассмеялся Берни. Ему так понравилась эта девочка, что он не хотел с ней расставаться. Молодая женщина покраснела.

— В самом деле, простите нас. — Только теперь она вспомнила о том, что забыла представиться. — Меня зовут Элизабет О'Райли.

— И вы — католичка. — Берни вспомнилось вдруг замечание Джейн. Увидев, что слова его ошеломили мать девочки, он поспешил объясниться:

— Простите… У нас с Джейн вышел очень серьезный разговор на эту тему.

Джейн утвердительно кивнула и опустила в рот еще одну засахаренную вишню.

— А он не католик… Он… Как это называется?

— Еврей, — подсказал Берни. Элизабет О'Райли заулыбалась. Конечно, она привыкла к Джейн, но порой та ее поражала…

— Они отмечают Рождество восемь раз! — Теперь засмеялись и Элизабет, и Берни.