Все сложно

На связи и моя сватья. У меня возникает безумная мысль отругать её за то, что она не научила сына соблюдать банальные границы приватности. Но, конечно, я ничего ей не говорю. Лишь напоминаю, что они приглашены к нам на вечер. Хотя, наверное, это было бы занятно. «Марин, а Марин, ты чего не научила сына закрывать дверь, когда он самоудовлетворяется?»

В этих разговорах по телефону — то с тем, то с другим, проходит не меньше часа. Надо признать, половину из них можно было бы отложить. По крайней мере, ради душа, в который я так до сих пор и не сходила. Но я банально тяну кота за хвост, перед тем как придется выйти и столкнуться с Олегом лицом к лицу. Я трушу посмотреть ему в глаза. После того, последнего раза. О чем он, мать его, думал? Ужасно-ужасно неловко.

— Хэппи Бёздей ту ю… — несется откуда-то издали Котькин сильный голос. — Хэппи Бёздей ту ю… Хеппи бёздей, диар мама, хэппи бёздей ту ю. — Дочка плюхается ко мне на диван и лезет обниматься.

— Спасибо, родная. Но с объятьями пока лучше повременить. Я никак не дойду до душа, телефон не умолкает. Ты как?

— Я как? Ну, нет! Сегодня у нас ты в центре внимания.

Котька спрыгивает на пол, хватает меня за руку, и мы начинаем кружить с ней по комнате. Хохоча, изображаем что-то вроде твёрка. Веселье омрачается щемящим ощущением грусти. Жаль, что эти минуты чистейшего счастья такие недолговечные. Голова все сильнее кружится, мы с Котькой падаем на не собранный диван и смеемся.

— Доброе утро. И с днем рождения, конечно.

Улыбка остается на моем лице только потому, что я прикладываю для этого немалые усилия.

— Спасибо, Олег, — разжимаю Котькины тонкие руки. — Ну, все, милая. Мне правда пора в душ.

Иду через комнату, а этот гад не торопится убираться с дороги. Испытывает меня? Или что? Чего он добивается? А впрочем, все равно. Не на ту напал. Чуть удивленно приподнимаю брови. Мол, ты хотел что-то еще? Нет? Тогда, может, дашь пройти? Олег послушно делает шаг назад. Проходя мимо, я ощущаю жар, исходящий от его тела, и аромат мужского геля для душа, который занял место на полочке в моей ванной.

Бесит то, что я чувствую себя виноватой! Бесит… Я резко останавливаюсь. Оборачиваюсь в полупрофиль.

— Олег, а ты как вообще, рукастый?

Кажется, мой вопрос ставит его в тупик.

— Смотря о чем мы говорим.

— В ванной что-то с замком случилось. Барахлит. Посмотришь? Или мне вызвать плотника?

Он молчит. Это и есть моя сатисфакция.

Воздух в ванной тоже весь пропах им. Проворачиваю защелку. Дергаю ручку. Как и следовало ожидать — дверь без проблем закрывается. И с ней, и с замком все в порядке.

Моюсь долго и обстоятельно. Наношу на лицо густым слоем крем.

— Ма-ам! Ну, ты еще долго?! — ноет за дверью Мирон. Я жалею, что у нас одна ванная комната. Жалею, что пожертвовала второй ради гардеробной.