Все сложно

Что с алгеброй, м-м-м? А с английским? Как ты собираешься учиться в Англии, если у тебя по нему тройка?

— Ты все равно меня туда не отпустишь, — дует губы сынок, наводя меня на мысли о том, что, может, он намеренно съехал по оценкам, чтобы обратить на себя внимание.

— Это еще не факт. Посмотрим, как ты год закончишь.

— Я не знала, что вы хотите отправить Мира в Англию… — удивляется Котька. — Везет.

— Меня еще никто никуда не отправляет, — нудит в ответ Мир.

— Ну, у тебя все впереди. Когда я ходила в школу, даже таких разговоров не было.

— Та-а-ак. Ты что, жалуешься? — удивляюсь я.

— Еще бы! Я бы очень хотела поучиться за рубежом.

Вопрос образования Котьки — болезненная тема. Когда она училась в школе, наши доходы были скромнее. Да и отправлять девочку непонятно куда, когда весь мир, кажется, свихнулся, и развелось столько педофилов, было страшно. А когда она поступила на первый курс в универ, практически тут же и заболела. Естественно, ей пришлось взять академ… А потом то одно, то другое, в общем, до учебы дело так и не дошло. Я стараюсь не слишком на этом зацикливаться, в конце концов, прошли те времена, когда высшее образование что-то решало, но все равно не могу до конца отпустить эту ситуацию. Что довольно абсурдно, ведь на выбор Котьки я повлиять не могу.

— Тебе всего двадцать, вся жизнь впереди. Так что еще поучишься, если не пропадет желание.

— Из-за этих болячек я чувствую себя прикованной к месту. Связанной по рукам и ногам. Жизнь проходит мимо меня, когда я лежу под этими чертовыми капельницами!

— А правда, что у тебя рак? — оживляется Мирон, а я, напротив, застываю, словно глыба льда.

— Кто тебе это сказал?

— Я в интернете прочитал. Так это правда? — Мир сводит темные брови, обретая еще большее сходство с отцом.

— Откуда они прознали? Мам, ты кому-нибудь говорила? — на Котьку страшно смотреть. Она хватает телефон и принимается серфить от одного новостного канала к другому, пока я это все не прекращаю, забрав айфон из ее рук. — Эй, мам!

— Перестань, слышишь? Не трави душу. И, конечно, я никому ничего не говорила. Как тебе только в голову такое пришло?

— Прости. Тогда откуда они узнали? — Котька шмыгает носом. Я знаю, почему она не хочет рассказать о своей проблеме общественности. Потому что в сознании наших людей рак — это приговор. Общество хоронит человека задолго до того, как он умирает. Точнее, если он умирает. Ведь в наше время, кто бы и что ни думал, диагноз рак абсолютно точно не является приговором.

— Так это что, правда? Ты умрешь?

— Мирон! — рявкаю я, обжигая сына злым взглядом. Да, я понимаю, он ни в чем не виноват. Он слишком маленький, чтобы следить за языком, он тупо транслирует то, что услышал от взрослых. Но… Нервы что-то совсем ни к черту. — Конечно, никто не умрет. Котя просто болеет.