Всё самое плохое о моей сестре

Я пошла играть в английскую лапту с мальчиками![4] Мы даже не называли это лаптой — это был американский бейсбол, что звучало гораздо круче. Мы все должны были называть друг друга безумными именами, как настоящие американские игроки в бейсбол.

— Я Микки Хитрики, — сказал Микки Уэст.

— Я Саймон Пирогаймон, — сказал Саймон Мэйсон.

— Я Клоун Джереми Браун, — сказал Джереми Браун.

— О’кей, я Пук-арти Марти, — сказала я, и все просто покатились от хохота.

Мы играли в эту первоклассную игру, и все громкими криками поддержали меня, когда я сделала свой первый хоум-ран[5] — пробежку через базы в дом. Мама, выйдя из школы, не уходила с игровой площадки и взволнованно следила за мной. Она пришла в ужас, услышав, как Микки и вся банда называли меня замечательным новым прозвищем. Когда прозвенел звонок на урок, мама задержала меня:

— Мартина, как они тебя называют?

— Пук-арти Марти, — гордо сказала я.

Мама прямо задохнулась:

— Но это намного хуже, чем Синюха!

— Вовсе нет. И это я сама так себя назвала, так что это очень круто. Мам, я нравлюсь мальчикам, — сказала я, пытаясь ее успокоить.

— Ну а девочкам? — спросила мама.

— Ну… я нравлюсь Джейдин, — ответила я. — Мам, можно Джейдин придет к нам на чай? Веселый чай, как маленькая вечеринка?

— Ох, Мартина. Как раз сейчас я так занята. У меня нет времени, чтобы устраивать какие-то развлечения.

— Я сама все сделаю.

— Это если бы я дала тебе волю на кухне!

— Мам, пожалуйста, позволь мне позвать Джейдин. — И тут меня осенило… — Я хочу показать ей нашу новую красивую комнату.

Удалось! Мне разрешили пригласить Джейдин в пятницу на вечеринку с чаем — восхищаться моей новой комнатой.

— Но Марти, я помню, ты говорила, что ненавидишь эту комнату, — сказала Джейдин.

— Да, ненавижу. Я просто схитрила, — улыбнулась я.

По виду Джейдин нельзя было сказать, что она меня поняла.

— Так твоя комната ужасная или прекрасная? — переспросила она.

— Страшная. Отвратительная. Внушающая ужас.

Особенно комната не нравилась мне сейчас, когда папа закончил делать полки. Они хорошо смотрелись, и для того, чтобы они лучше выглядели, папа покрасил полки и шкаф блестящей белой краской. Но к этим полкам добавились ужасные новые правила: я должна держать все свои вещи аккуратно сложенными и только в моей маленькой секции. Если я их разбросаю, чтобы срочно найти что-то жизненно необходимое, я должна положить все обратно в правильное место — не то Мелисса пожалуется на меня маме.

Полки оказались просто проклятием. Считалось, что на них нужно поставить наши любимые вещи.